Сатир и Думнориг устремились к воротам, в то время как Мемнон, Ириней, Астианакс, Сигимер и Багиен стали в ряд в пяти или шести шагах от ворот, сжимая в руках готовые к броску дротики.
Ударом ноги Думнориг выбил тяжелый бревенчатый засов.
Ворота распахнулись.
— Добро пожаловать! — крикнул Сатир, сильнейшим броском послав свой дротик в ближайшего из всадников.
Одновременно Мемнон и стоявшие рядом с ним товарищи тоже с размаху метнули копья.
Промахнуться было почти невозможно — всадники толпой сгрудились перед воротами.
Раздались дикие крики.
Пронзенный насквозь дротиком, брошенным рукой Мемнона, молча свалился с коня Пацидейан.
Не знавший себе равных знаменитый гладиатор, сотни раз выходивший победителем из схваток на арене, был убит наповал, не успев вынуть меч из ножен. Вместе с ним еще пять или шесть всадников упали с коней.
Гладиаторы, выхватив мечи, ринулись на противников, ошеломленных этим внезапным нападением.
Мемнон поймал за повод лошадь убитого Пацидейана и прыжком вскочил на нее, успев щитом отбить на лету копье, брошенное в него одним из всадников.
В следующий миг он неумолимым ударом со всего плеча зарубил оказавшегося рядом с ним старого Аврелиева служаку Племминия.
Под копытами лошадей истошно кричали раненые.
Всадники отхлынули от ворот, разъехавшись по всей поляне. Они отнюдь не намерены были отступать. Это были старые римские солдаты, участники многих походов и сражений.
С яростным криком погнали они своих коней на гладиаторов, держа копья наперевес. Но римляне оказались беспомощны перед лучше вооруженными, более сильными и отлично владевшими оружием бойцами арены, которые ловко увертывались от ударов коротких охотничьих копий, отбивая их своими щитами, и сами бешено разили врагов, защищенных одними кожаными латами.
Очень скоро еще трое всадников вышли из строя, получив тяжелые ранения.
— Лошадей! Ловите лошадей! — крикнул Сатир, страшным ударом ссадив с коня давнишнего своего знакомого, бывшего оптиона Астрея, с которым не раз бывал за одним столом во время «свободных трапез» и слушал, как тот на все лады восторженно превозносил его отвагу и силу.
Следуя примеру Мемнона, тарентинец вскочил на коня убитого им Астрея и врубился в самую гущу схватки.
В это время она уже подходила к концу.
Больше половины римлян лежали на земле убитые или корчились от ран, остальные были потрясены гибелью стольких своих товарищей и с трудом сдерживали натиск дружно нападавших на них гладиаторов, из которых уже трое — Мемнон, Сатир и Думнориг — носились на конях по поляне и наводили ужас на стражников, все более склонявшихся к мысли, что пора спасаться бегством.