Мы разделались с ними…
Он обнял ее и продолжал:
— Скажи Акте, пусть поможет тебе собраться в дорогу. Здесь нам больше нельзя задерживаться. В Риме скоро поднимется переполох. Там не оставят без отмщения кровь римских граждан. Но теперь у нас есть кони… Как ты себя чувствуешь?
— Я думала, это конец, — сказала Ювентина и без сил опустилась на кровать.
— До Кайеты? — переспросила Ювентина.
— Вчера об этом еще рано было говорить. Теперь у нас есть кони. По моим подсчетам, отсюда до Кайеты немногим более ста миль. Если нам ничто не помешает, мы уже завтра будем там. В Кайете живет один мой хороший знакомый, бывший гракхианец и близкий друг Требация. Я надеюсь, что он не откажет приютить нас. В прошлый свой побег я хотел добраться до него. Если бы мне тогда удалось сделать это, наши судьбы сложились бы иначе. Что ж, будем надеяться, что на этот раз нам повезет. Аппиевой дорогой доберемся до Формий. Там мы с тобой повернем в Кайету, а наши товарищи продолжат путь в Кампанию…
Никто из гладиаторов в этой короткой, но кровавой схватке не получил даже царапины, чему они были обязаны не только своей силе, ловкости и умению обращаться с оружием, но и Сатиру, который убедил друзей вооружиться щитами и дротиками. В сущности, благодаря этому оружию исход боя был решен в их пользу.
Перед воротами усадьбы на сырой земле, изрытой копытами лошадей, валялись в беспорядке девять трупов.
Десятый стражник, убитый Мемноном, остался лежать у дороги, на берегу озера, скатившись туда по крутому склону после падения с коня.
Таким образом, лишь семерым римлянам удалось спастись.
Посовещавшись, гладиаторы стали готовиться в путь.
Чтобы запутать преследователей (с тем, что римляне не оставят их в покое, все были согласны), Сатир предложил выехать вначале на Латинскую дорогу, после чего, обогнув гору Алгид, выбраться на Аппиеву дорогу.
— Конечно, так мы потеряем много времени, — говорил товарищам Сатир, — зато нам удастся создать впечатление, будто мы движемся по Латинской дороге. Пока римляне сообразят, что их обманули, мы успеем проскочить дальше Таррацины.
Против предложения тарентинца никто не возражал.
Мемнон решил ехать вместе с Ювентиной на одном коне, потому что она никогда не ездила верхом.
Из трех лишних лошадей одну пришлось оставить — она была ранена в переднюю ногу и хромала. На остальных двух беглецы навьючили мешки с ячменем — кормом для лошадей, взяли с собой также немного пшеничной крупы, несколько головок овечьего сыра и бронзовый котелок на случай, если придется готовить пищу под открытым небом.
Две запасные лошади, по общему мнению, могли сослужить в будущем хорошую службу в том смысле, что их можно было в любое время продать.