Право же, трусость еще никого не сделала бессмертным, и ни один отец не желал, чтобы дети его жили вечно, но чтобы они прожили век честно и достойно… Я продолжил бы свою речь, квириты, но, клянусь Юпитером Всеблагим и Величайшим, робким слова не придадут мужества, а для храбрых, мне думается, сказано достаточно.
Толпа на площади выразила шумное одобрение речи консула.
Марий спустился с Ростр. Его сразу же окружили друзья, народные трибуны и восторженные его почитатели из простых граждан.
Одни лишь нобили злобствовали и сокрушались, что в государстве набирают силу и влияние недобитые гракхианцы, вроде Главции и Сатурнина, поддерживаемые пролетарскими отбросами. Они не скупились на едкие замечания по поводу речи консула, которого считали кумиром подлой черни.
— Божественный оратор! Такого нужно кормить амброзией, а не полбой…
— Можно оглохнуть от его тирад!..
— Проклятые популяры! Они захватили Ростры, как неприятельскую крепость, и поливают с них грязью лучшее сословие…
— О, это гнусное искусство многим негодяям доставило блестящий успех и потому процветает…
— Республика гибнет! Надвигается охлократия!..
— Посмотрите, вон тот, что вертится рядом с Главцией и Сатурнином…
— Его зовут Эквиций, он вольноотпущенник и выдает себя за сына Тиберия Гракха. Чернь хочет протолкнуть его в народные трибуны…
— Да не допустит этого всемогущий Юпитер!
— Вот какого сорта людишки рвутся ныне к власти!
— А слышали про Гая Лузия, племянника Мария? Ничего такого не свершив, он уже получил чин военного трибуна…
— Что тут удивительного! Земляки арпинца так и кишат в Риме… Вон, один из них… тот, что стоит у атрия Свободы. Это Гратидий, триумвир по уголовным делам. В Арпине, говорят, был дурак дураком…
— С кем это он там любезничает? В жизни не видал такой мерзкой рожи…
— Еще один марианец! Ланиста Аврелий, владелец гладиаторской школы…
— О, Юпитер! Как он огромен, этот торговец человеческим мясом…
Рядом со зданием атрия Свободы беседовали два человека.
Один из них был уже известный читателю гладиаторский ланиста Гай Аврелий. Второго звали Марк Гратидий. Он был выходцем из Арпина и перебрался в Рим несколько лет назад преисполненный надежд выдвинуться на поприще судебного оратора, в чем весьма преуспевал на родине, но в столице ему не повезло из-за множества более удачливых и бойких соперников. Дважды он выставлял свою кандидатуру на квесторских выборах, но оба раза нудачно. В конце концов ему пришлось довольствоваться скромной, но хлопотной должностью ночного триумвира.
Аврелия с ним связывали дела особого рода: при посредничестве Гратидия ланиста время от времени получал в свое распоряжение осужденных на смерть преступников, за которых он уплачивал в казну умеренную плату.