Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Я со всей ответственностью заявляю, что, исходя из отведенных на обмундирование и довольствие норм, все до единого солдата должны щеголять в новых «комках», поскрипывающих нулевых берцах, спать в новых спальниках на хрустящих белых простынях, чесаться не от вшей, а от душистого мыла и иметь здоровенные наглые репы, отращенные в результате потребления сытой, высококалорийной пищи. Почему эти солдаты шастают как оборванцы, стреляют у проезжающих мимо чеченцев сигареты, спят на земле и периодически падают в голодные обмороки? Вы спросите об этом тех, кто строит себе дачи за миллионы баксов, получая при этом в месяц положенные два «лимона» деревянных.
"И еще очень многое поведал нам с Тэдом славный парень Шапи Исмаев, бывший преподаватель грозненского автодорожного техникума, а ныне – хозяин доходной автомастерской, циник и большой знаток как политической жизни страны, так и психологии мирного ичкерского люда.
Тэд пребывал в некоторой растерянности. Рушились его установки на необходимость освещать быт и нравы чеченского народа применительно к европейским, цивилизованным критериям.
После того, как Тэд пожаловался на отсутствие блокнотов и кассет, он погасил свою аккумуляторную лампу и еще с полчаса возился под одеялом, ворочаясь и вздыхая, а затем не вытерпел и спросил:
– Ты не спишь. Боб?
Я к тому моменту успел уже изрядно задремать, а потому несколько раздраженно отреагировал на внезапное обращение коллеги.
– Ну че тебе надо, деятель? – пробормотал я по-русски и повернулся к Тэду. – Опять мировые проблемы?
– Слушай, Боб, если взять за основу рассказы Шапи и его друзей, получается, что кругом одни подонки. Так? – неожиданно огорошил меня британец.
– Получается, получается, – сонно проворчал я и перевернулся на другой бок. – Сволочь на сволочи сидит и сволочью погоняет.
