Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Изобразив страшное горе на лице – мне, кстати, для этого совсем не потребовалось никаких усилий, я сполз по стене на пол, зажал автомат меж колен и тоскливо запричитал:
– Ах, дед, дед! Ну, дед, ну и сволочь ты! Что ж ты наделал, а? Таких парней еврею отдал! Эх, дед…
Дед сидел рядышком на лавочке с понуро опущенной головой, трясущимися руками перебирал костяные четки и исподлобья давил косяка на моих грязных пацанов, сгрудившихся в дверях, – ждал, когда они его начнут рвать на части. Услыхав про еврея, старик встрепенулся и спросил:
– Это кто еврей-то?
– Да не придуряйся, дед! – досадливо воскликнул я, продолжая горестно раскачиваться и смотреть в пол.
– Какой же он еврей? – с неподдельным удивлением воскликнул дед. – Он наш, родом из Старого Мачкоя. Это все знают. Чего ты несешь, а?
– Ни хрена ты, дед, не знаешь! – прикрикнул я на старика. – Его сюда заслали спецслужбы Турции, чтобы потихонечку ссорить меж собой чеченский народ.
– Чихххо-о-о-о?! – Дед, забыв о нависшей над ним смертельной опасности, вскинулся на дыбы и подскочил ко мне. Еще бы! Зелимхан – что-то типа местного Рембо, народный герой и, судя по слухам, ну очень крутой и навороченный. – Да ты в своем уме, сопляк?! – яростно крикнул дед, потрясая руками.
– Да пошел ты, дед, – отмахнулся я от старика. – Каждый фээсбэшник знает, что Зелимхан – еврей. Надо же, а! Таких парней жиду отдали…
– Да наш он, наш! – неистовствовал дед, выпучив глаза. – Мне не веришь – у старухи спроси… Эй, Саита! – крикнул старик по-чеченски. – Иди сюда, старая ведьма!
В комнату просочилась кривобокая старуха, повязанная шалью до бровей, и подслеповато уставилась на нас.
– Скажи ему, – взмолился дед, схватив старуху за рукав халата. – Скажи, где родился Зелимхан наш – Ахсалтаков? Сколько у него детей, кто у него жена – скажи!
– Родился в Мачкое, – сообщила бабка, загибая пальцы. – Жена – тоже из Старого Мачкоя, два сына – Аюб и Шамиль, жена – из…
– Говорила уже, – прервал бабку старик. – Видишь! – торжествующе обратился он ко мне.
