Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Теперь видуха у меня была вполне чмошная и вызывающая при первом же взгляде полное сочувствие: вытертая драная куртка, из-за отсутствия замка застегивающаяся на алюминиевую проволоку, потертые камышовые штаны на три размера больше, чем надо, голубая съеденная молью лыжная шапка и мастерски изрезанные ножом резиновые сапоги с торчавшей из левого дырявого носа портянкой.
Пацаны сказали, что со стороны я смотрюсь очень живописно и запросто могу олицетворять собой картину всеобщего упадка Вооруженных Сил России.
Особенности расположения Старого Мачкоя я знал довольно сносно – ранее изучил в визуальном порядке, но карту-схему села ни разу в глаза не видел, а потому о местонахождении улицы Шамиля не знал. Да и ладно – обойдемся… Ковыляя по широкой улице, я подволакивал правую ногу и зыркал по сторонам – ждал, когда же на меня соизволят обратить внимание.
Я никого не встретил и начал уже опасаться, что пройду село из конца в конец, так и не запечатлев в памяти народной свое посещение этого славного местечка.
– Э! Ты чего тут забыл? – раздалось слева из приоткрывшейся калитки.
Ну вот – слава Богу! Я медленно развернулся, припадая на правую ногу, и горестно уставился на вопрошавшего. Так, так… Высокий мужик с усами, упакованный с ног до головы в серый дождевик, судя по свежести лица, не старше тридцати лет, внимательный спокойный взгляд из-под красиво очерченных бровей… Воровато оглянувшись, я подковылял поближе к калитке и сообщил, беспрестанно шмыгая носом:
– Ну, это… Я это – хочу «духам» сдаться… – И затих, скорбно опустив взгляд на свою неказистую обувку.
– Ва!!! Цххх… – отреагировал «дождевик» и после непродолжительной паузы спросил:
– Откуда ты?
– Вон, с заставы, – я кивнул на юго-восток. – Ну, застава 47-го полка… Знаете?
– Знаю, как не знать! – подтвердил «дождевик» и поинтересовался вкрадчиво:
– А зачем сдаться хочешь?
– Дембеля замучили. – Я горестно развел грязнючими руками и опять скорбно зашмыгал носом. – Бьют постоянно, жрать нечего. Даже хлеба нет, говорят, во Владике хлебозавод накрылся.
