Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
– Вот если щас не зажжется шашка, будет вам веселье!
Пристроив все свои прибамбасы на лопату, я аккуратно зажег одну спичку о терку и положил ее в центр пиротехнического сооружения. Слегка поколебавшись, шашка загорелась ослепительным белым пламенем.
– Ну, слава Богу! – констатировал я. – Повезло вашим соседям. – И, ухватив черенок лопаты, из-за плеча запулил яркий шарик в дождливое серое небо…
Через семь с половиной минут ахсалтаковскую усадьбу плотным кольцом окружала толпа любопытствующе-негодующих старомачкоевцев.
– Кондор, Кондор, я Подвал, прием…
Я уже почти оделся, когда радист базы ответил Исрапи:
– Командир выехал.
Я досадливо крякнул. Однако в отсутствии оперативности Зелимхана упрекнуть никак нельзя! С момента окончания разговора Ахсалтакова с Исрапи до выхода в эфир радиста минуло от силы пятнадцать минут. И очень может быть, что отряд Зелимхана уже минут десять в пути. Тогда очень скоро они будут здесь. Поэтому надо принимать экстренные меры.
Исрапи растерянно посмотрел на меня и пожал плечами.
– Что там? – недовольно поинтересовался я. – Где командир?
– Выехал уже, – пролепетал Исрапи. – Нет его, совсем нет…
– У Зелимхана есть с собой переносная радиостанция, адаптированная к частоте вот этой штуковины? – Я показал пальцем на радиостанцию. – «Моторолла» или еще что-нибудь в этом духе? Есть?
– У него есть, есть, – подтвердил Исрапи. – Но частоту я не знаю, а радист не скажет – секрет! Радист может на него выйти – это точно.
