Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Дождей на данной территории давно не было, и валежник прекрасно просох под палящими лучами солнца. Это очень хорошо, так как в значительной степени облегчает мою задумку.
Натаскав огромную кучу дров, я укладываю тело своей жены на самый верх и в последний раз целую ее в мертвые губы. Затем я поливаю содержимым канистры основание кучи и чиркаю зажигалкой. Резко вспыхнув, пламя мгновенно охватывает залитые керосином дрова. Через пять минут все мое сооружение ровно и мощно полыхает, распространяя далеко вокруг нестерпимый жар.
Мне абсолютно по барабану, увидит кто-либо дым моего костра или нет. Я безотрывно смотрю сквозь языки пламени на свою жену и в последний раз разговариваю с ней…
Солнышко мое! Я не сошел с ума! Совсем нет… Хотя есть все предпосылки для этого. Ведь я проделал такой трудный путь, чтобы найти тебя, столько раз был на грани отчаяния! Кровинушка моя, ты прости меня, дурака, но я не смогу вынести тебя отсюда.
У спецназа есть закон: с операции приходят все или никто. Ты жена офицера спецназа, Светлана, а значит, ты в какой-то степени тоже наш боец.
Спустя два часа от костра остаются тлеющие головешки. Я смотрю на часы – до взрыва осталось четыре минуты.
Сняв с себя футболку, я завязываю ее узелком и набиваю в него пепел, успевший остыть по краям кострища. Прах моей жены будет постоянно со мной, я похороню его дома со всеми почестями.
До взрыва осталось тридцать секунд. Я впиваюсь взглядом в циферблат своих часов и пытаюсь представить себе, что может остаться от полутора сотен «духов» после того, как база встанет на дыбы и обрушит на их головы сотни тонн скальной породы.
Двадцать секунд до взрыва… Перед моим мысленным взором внезапно встают лица тех, кого я убил в поисках своей жены.
