Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Вот этому парню я в прошлом году проиграл в карты 500 баксов. Может быть, вы знаете, где его найти. В тот раз у меня не было денег, и я хотел бы, по мере возможности, вернуть долг…
Пока я переводил, Ахмед внимательно разглядывал фотографию, и на его бородатой репе можно было прочесть изрядное недоумение. Сегодня утром англичанин по моей просьбе долго делал монтаж: переснимал с полароидной фотки личину парня в тюбетейке, которого опознала Айсет, затем я щелкнул его самого на «Конику». После этого Тэд около часа кропотливо работал, ворча по поводу качества снимка, и высказал сомнение относительно необходимости сооружать такую дешевую подделку.
– А где это вы фотографировались? – поинтересовался Ахмед, вдоволь налюбовавшись подделкой.
– А, в каком-то селе, уже и не помню, – перевел я ответ Тэда.
– Угу, ясно, – буркнул Ахмед, выслушав перевод. – А почему вы об этом спросили у меня, а? – Он опять исподлобья зыркнул в мою сторону и уставился на британца. – Я действительно знаю этого человека. Это мой двоюродный брат… Кто вам сказал, что это мой родственник? – Добрый взгляд хозяина стал настороженным и колючим – руки перестали перебирать костяные четки и застыли на коленях.
– Ты отвечай спокойнее, гляди уверенно в его глаза, – посоветовал я Тэду, переведя вопрос хозяина, и, выслушав его ответ, сообщил Ахмеду:
– Этот парень – зовут его Беслан, сказал, что в этом селе у него родственник живет.
– Ну-ну, – Ахмед немного расслабился – пальцы левой руки пустили костяшки четок по кругу. – Хм… 500 баксов, говоришь, проиграл?
– Да, именно 500, – перевел я. – Очень неудобно получилось – нас тогда в Наурском районе грабанули злые бандиты, денег не было. Играли в долг.
– А во что играли? – вдруг поинтересовался Ахмед.
