Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
– И с чего это ты, сын ишака, обзываешь чабаном человека с университетским образованием?
– Все в порядке, дорогой, – натужно улыбаясь, ответил Ахмед, – ты просто посиди, послушай, правильно ли толмач переводит. Вот и все. Вдруг они шпионы? Я этого переводчика, по моему, где-то видел. Вот только не могу вспомнить, где. А насчет сына ишака я тебе потом скажу, когда они уйдут.
Юсуп презрительно повел плечами и самовольно налил себе чаю в чашку Ахмеда.
– Он плохо говорит по-русски, – объяснил нам улыбчивый хозяин.
Еще с полчаса мы болтали о всякой всячине в соответствии с установившимся порядком: Ахмед вещал, косясь на Юсупа, я переводил, а Тэд записывал, прилежно кивая головой и о-екая.
Прескучив слушать нашу беседу, Юсуп недовольно крякнул и прервал Ахмеда на полуслове, обратившись к нему по-чеченски:
– Слушай, сын осла, он все нормально переводит, слово в слово. Ты зачем меня позвал, жопа? Я что, по-твоему, целыми днями дурака валяю, а?
Ахмед побледнел и с большим трудом сохранил на лице улыбку.
– Я в кои-то веки к тебе обратился, Юсуп. Ты что, думаешь, если ты из рода Хананбаева, так тебе все можно, да? Ну погоди! Вот провожу гостей, я тебе устрою!
– Пффф! – Так сделал Юсуп, надменно тряхнул головой и встал. Слегка поклонившись нам с Тэд ом, он направился к выходу, демонстративно не глядя на Ахмеда.
– Э! Дорогой! Как гостей провожу – приходи, если мужик, – бросил ему в спину хозяин, сохраняя доброжелательную интонацию.
– Ему надо баранов выгуливать, времени нет.
Когда Юсуп окончательно скрылся за дверью, Ахмед схватил полотенце, вытер вспотевшее лицо, покрывшееся пятнами, и спросил:
– Вы когда собираетесь нас покидать?
– Дня через два, – сказал Тэд, выслушав вопрос. – Отдохнем немного, выспимся – и вперед.
– Вот прямо сейчас и уезжаем, – перевел я, пять секунд посоображав. – Нам до темноты надо в Халаши успеть – потемноте у вас перемещаться небезопасно.
– Успеете, – успокоил Ахмед, – до Халашей сорок км. За два часа доберетесь, машина у вас хорошая. Кстати, там можете остановиться в семье Беслана. Я записку напишу.
Сходив в соседнюю комнату, хозяин притащил лист бумаги с ручкой и написал: «Али! Эти люди – мои друзья и друзья Беслана», – и, поставив подпись, протянул листок Тэду, присовокупив:
– Отдашь это отцу Беслана, он мой дядя.
