Погруженный в уныние, я медленно взрыхляю почву, но тщатся ее каменные клочки и глина препятствуют. В десяти метрах поднимаются скалы, заставляя меня оглядываться на каждый шаг. Примерно тридцать сантиметров в глубину — вот что мне нужно для начала своего тайника.
Да, разумеется, у меня много хороших знакомых — на кривых тропинках войны люди быстро привязываются друг к другу и при необходимости все мои боевые братья встали бы плечо к плечу, чтобы помочь другу, попавшему в беду. В данном случае такая помощь была для меня абсолютно бесполезна. Единственный, кто мог реально что-то сделать, по моим рассуждениям, это был Шведов, или кто-то там еще, работающий под его именем.
Прибыв в Москву, я прямо с Павелецкого вокзала позвонил по указанному в визитке телефону. Когда на том конце слегка раздраженный голос ответил:
— Да, Шведов, — я едва не упал в обморок и даже прослезился от счастья.
— Это я. Сыч, — хрипло пробормотал я. — У меня беда.
— Ты где? — буднично поинтересовался Шведов, будто мы расстались вчера вечером после совместной попойки.
— На Павелецком, — я выглянул из будки и быстро сориентировался, — возле «Мини-маркета», ну, под желтой вывеской. Только приехал…
— Я тебя понял, — оборвал меня Шведов. — Стой на месте, никуда не ходи — заберу.
Минут через пятнадцать ко мне подкатил черный «ГАЗ-31» с нулями, и сидевший рядом с шофером Шведов, высунувшись в окно и пожав мне руку, бросил:
— Ты плохо выглядишь. Падай назад, — и показал большим пальцем правой руки себе за спину.
Буквально через полчаса я сидел в мягком кресле в просторном холле шведовской квартиры и лаконично повествовал о своих злоключениях, пытливо всматриваясь в лицо сидевшего напротив хозяина, стараясь уловить его реакцию.
— Боюсь, что покажусь тебе черствым и бездушным, — сказал Шведов, выслушав мое повествование, — но утешительного ничего сообщить не могу.
— Не знаю, — безразлично ответил я, — наверно, много. Мне те женщины по барабану. А свою я буду искать. Даже если вы мне не поможете, я найду способ попасть туда…
— Это дохлый номер, — Шведов махнул на меня рукой и болезненно поморщился. — Ты, Антон, лучше смирись и положись на судьбу. Мало ли как бывает — вдруг она к тебе сама объявится через некоторое время? Хотя…"
"— Что это вы несете? — я ненавидяще уставился на Шведова — обида комком скакнула к горлу: не так должен был реагировать на мою беду человек, которому я спас жизнь.
