— Сколько у тебя?
— Семнадцать человек.
Сержант чуть не выпустил руль из рук.
— Сколько?!
— Семнадцать человек, сэр. У нас семья считается не так, как у вас. У нас в семью входят все живые родственники, какие у тебя есть, понимаете? Семнадцать человек — это мало, это очень маленькая семья.
— Какая же большая?
— У одного из солдат в моем отделении семья шестьдесят семь человек, но это редкость. Слишком много афганцев погибает, и семьи становятся меньше.
— Так ты в полиции только из-за денег?
— Наверное, да, сэр.
— А как же страна?
— Страна? — пожал плечами Заболь, — а что такое страна, сэр? У нас за последние пятьдесят лет сменилось шесть стран[37], а я знал три из них. У нас нет страны, сэр.
Сержант Гэтуик, гражданин Соединенных Штатов Америки и унтер-офицер армии США просто не мог себе представить, ради чего нужно за пятьдесят лет шесть раз менять государственное устройство страны. И что останется от страны в итоге.
— Но разве ты не давал клятву, когда вступал в полицию?
— Давал, сэр. И другие давали.
Много кто давал клятвы, самые разные. И — где они все теперь…
Белый пикап — сержант предпочел бы черный, но выбирать не приходилось — крадучись въехал в Джей-бад, мигнул фарами на чек-пойнте, устроенном на полицейском участке. Там мигнули фарами в ответ.
С наступлением ночи город замер. Затаился. Это нельзя передать никакими словами, это надо почувствовать. Обычные города — это людские муравейники, где люди, отработав положенное, идут по своим клетушкам, чтобы поспать и подготовиться к новому дню.
И как только черное покрывало ночи накрывает такой город — в город приходят нега, расслабленность, спокойствие. Активность, ночная жизнь, если она и есть, — она яркая, открытая, веселая. Ночной жизнью живут люди, которым не нужно завтра идти на работу и которые могут позволить себе отдохнуть и расслабиться.
В Джелалабаде — все совсем не так. Отгремели дневные бои — и город затаился, замер, но он не отдыхает, потому что не отдыхает ни одна из сторон, все готовятся к завтрашнему безумию.
Вот группа моджахедов, пробираясь дворами, тащит в мешках остроносые стальные копья выстрелов к РПГ — они насторожены, оглядываются по сторонам, потому что американцы могут устроить засаду. Долгие годы войны с чрезвычайно сильным противником сработали, как дарвиновский отбор: глупые, неаккуратные, неосмотрительные — погибли, и если у кого и есть могила — так над ней шест с зеленой повязкой, показывающей, что здесь лежит человек, погибший на пути Аллаха.
