В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
– И что? – спросил Степанов.
Махнув рукой, охранник ответил:
– Да куда мне! Хозяйство у него огромное, дело хлопотное, тут как-то поспокойнее.
– Тоже верно, – легко согласился майор. – Я вот все удивляюсь: откуда у таких людей деньги берутся? Вроде бы еще вчера на молоко детишкам не хватало, а тут и года не прошло, как уже олигарх.
– Это, наверное, судьба, – философски протянул охранник. – Деньги ведь любят только определенных людей. Вот у нас с вами никогда их не будет. Какие только купюры в карманы ни клади, а обязательно отыщется какая-нибудь дыра, через которую все высыплется.
Степанов только хмыкнул: не самый подходящий момент, чтобы вступать в прения. По правилам оперативной работы собеседника нужно расположить к себе, чтобы он проникся к тебе доверием, а для этого следует согласиться с самой абсурдной мыслью.
– Тоже верно. Тут порой не знаешь, как до зарплаты дотянуть, а у других такие капиталы водятся, что даже представить трудно.
Собеседник был понимающий, а с таким дымить одна радость.
– Это точно, – проговорил охранник. Получилось мечтательно. Его грубоватые черты значительно размякли. А в просветлевших глазах так и читалось: «Окажись судьба помилосерднее, так вместо старенького камуфляжа надевал был дорогущий костюм от «Версаче» и заседал бы в солидном банке в совете директоров». – У него фарт пошел с того самого времени, когда он с компаньоном стал работать.
– А что за компаньон? – насторожился Степанов. – Прежде я о нем не слышал.
– Точно сказать не берусь. О его появлении тут много слухов ходило.
– Так куда же он потом делся?
– А посадили его, – ответил сторож. – Не знаю, что там произошло. Не спросишь ведь! Разное об этом говорили. Дали ему пять лет, а как там сложилось, я не знаю.
– Как, говоришь, звали его компаньона? – спросил Степанов, стараясь умерить пробудившийся интерес.
– Савин… Назар Юрьевич.
Охранник ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Поехали, – сказал Степанов, увлекая за собой Кудрявцева."
"Сели в машину, Степанов завел двигатель и уверенно стал выворачивать к выходу. Нараставшее возбуждение выдавали лишь резковатые движения и чуть высокие интонации – так с ним случалось всегда, когда он принимал серьезные решения.
