В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
– Он сейчас дома?
В глазах охранника промелькнуло нечто похожее на сомнение. Не столь часто в этот дом приходит сотрудник уголовного розыска. Нужно предупредить жильцов: еще неизвестно, как они отнесутся к такому внезапному визиту.
– В общем-то, он недавно подошел… Наверное, отдыхает. Я ему сейчас позвоню. – И, как бы извиняясь, добавил: – У нас порядок такой.
– Я не возражаю, – сказал Степанов, едва кивнув.
Набрав номер телефона, охранник заговорил:
– Назар Юрьевич…
– Слушаю, в чем дело?
– Это охрана вас беспокоит… Тут к вам из уголовного розыска…
– А что им нужно?
– Не знаю…
– Пусть заходят.
– Хорошо… Пропускаю. – Положив телефон в карман, сказал: – Проходите. Назар Юрьевич вас ждет.
Едва перешагнув подъезд, Степанов укрепился во мнении, что люди здесь должны проживать особенные, отмеченные божьим поцелуем. Свободной площади, в подавляющем большинстве заставленной пальмами и фикусами, было столько, что в ней можно было разместить еще с пяток просторных квартир. Сам Дмитрий имел куда более скромное жилище: всего-то двухкомнатную малометражку, в которой едва помещался письменный стол, телевизор, да вот еще кровать.
Прошагав мимо фикусов и пальм, в ровный строй выстроившихся вдоль холла, Степанов позвонил в крайнюю дверь, распахнувшуюся тотчас, едва он притронулся к звонку: невольно создалось впечатление, что его ждали с нетерпением.
Ему навстречу шагнул высокий мужчина лет сорока: румяный, склонный к полноте. Широко улыбнувшись, он сразу расположил к себе и, как если бы перед ним были старинные приятели, которых он не видел очень давно, распахнув дверь, пригласил войти:
– Прошу вас! И, ради бога, не снимайте обувь.
Нечасто милиция удостаивается подобных приемов. Но, может, оно и к лучшему. Пошаркали символически подошвами о небольшой мохнатый половичок и прошли в коридор, затоптав туфлями толстый ковер. Следуя все тому же радушному жесту хозяина, дружно опустились в предложенные кресла.
Формальности соблюдены: проводил, усадил, осталось только предложить чашку кофе. Не случилось. Улыбнувшись, Покровский спросил:
– Так чем могу быть вам полезен?
Вел он себя очень естественно, как человек, которому нечего предъявить."
"В какой-то момент Степанов ощутил даже неловкость. Глянув на заерзавшего в кресле Кудрявцева, рассмотрел на его лице отпечатки собственных переживаний.
