Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев....
Стоило в школе набедокурить, как она сразу начинала кричать, что по мне тюрьма плачет, у меня наследственность плохая, а потому за мной глаз да глаз нужен. Я никогда не понимал, с чего она это взяла: отец у меня был человек простой, положительный такой, даже скучный. А оказывается, она просто знала семейную легенду, как сразу два Некипеловых были осуждены за убийство, вот и боялась, что во мне дурная кровь проявится.
– Зачем вы решили найти сапфировый крест, Иван Петрович?
– Да не крест я искал, – с досадой сказал Некипелов.
Зимин пожал плечами.
– Если честно, то нет. В нашей семье из этого не делали никакой тайны.
– Ну да, – усмехнулся тот. – Вы не находили старинный дневник, из которого бы узнали, что ваши прапрадеды были убийцами. Ну, и кроме того, вам расследований и на работе хватает, а у меня жизнь размеренная, скучная.
– Так ведь и я с судом не спорю, – заметил Зимин. – Иван Петрович, а почему вы сразу стали искать в архивах именно семью Бубенцовых? В дневнике ведь еще и другая участница событий упоминается, причем ей отведено гораздо больше места.
– Вы про Пелагею Башмачникову? – уточнил Некипелов. – Да, я понимаю суть вашего вопроса и надеюсь, что вы поймете и мой ответ. Понимаете, Пелагея Башмачникова была той жертвой, которую мой предок, если верить дневнику, замучил до смерти. Как вы себе представляете мою встречу с ее потомками? Здравствуйте, в конце девятнадцатого века мой прапрадед убил вашу прапрабабку? Вы бы согласились после такого вступления со мной разговаривать?
– Пожалуй, нет.
