Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев....
Она сделала выбор – унести свою тайну в могилу. Я, признаться, приняла аналогичное решение, моя семья ни о чем не знает и не узнает. А дети Пелагеи? Что ж, Дуся и тут права – им решать. Придут ко мне с вопросами, отвечу, раз она так хотела. Это последнее, что я могу для нее сделать.
Пока они говорили, над свежей могилой вырос холмик земли, который теперь покрывали еловыми ветками.
– Простите, мне надо идти, – сказал молодой человек. – Был рад оказаться вам полезным. И вспоминайте бабушку. Она очень вас любила.
Тата прикрыла глаза и представила юную Дусю такой, какой подруга запомнилась ей в далекий день 1857 года. На Дусе тогда была надета суконная коротайка, расшитая тесьмой и разноцветными шнурами, да лапти, любовно украшенные вплетенной в лыко тесьмой и вышитые бисером. Золотые всегда у Дуси были руки, ой золотые, но все равно не такие, как у Таты. Но это сейчас неважно.
– Я тоже ее любила, – тихо сказала она в спину удалявшемуся Савелию.
Некоторое время после похорон Дуси она жила в напряжении, вздрагивала, если скрипела калитка во дворе, прислушивалась к шагам на улице, пугливо озиралась, если стучали в дверь – ждала визита кого-то из родственников Палашки, желающих узнать судьбу сапфирового креста или забрать сколок, представляющий собой карту, на которой было отмечено место, где она спрятала реликвию.
Постепенно напряжение отпускало Тату. То ли Дуся не раскрыла всей правды про крест, то ли наследники Пелагеи не поняли, какую ценность он представляет, то ли не уловили, что местонахождение ценной реликвии известно ей, Тате.
Тайна сапфирового креста, являющегося для Таты материальным воплощением боли, горя и страха, таяла в туманной дымке прошлого, уходила в небытие, утягивала оплетающие сердце щупальца.
