Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев....
– Я вижу, а вот эти буквы, что могут значить, как ты думаешь?
Мама посмотрела внимательнее, оставаясь совершенно безмятежной. Нет, загадка сколка ее совершенно не взволновала.
– Ну, если речь идет о кружеве, то буквы Т.М. могут означать только имя мастерицы – Татьяна Макарова. Странно, я как-то раньше не замечала.
– Татьяна Макарова? Я никогда не встречала такого имени, хотя о кружеве, кажется, в детстве прочитала все.
– Глупышка, – мама вдруг засмеялась, – конечно, ты видела это имя, оно даже на экспозиции в музее вологодского кружева упоминается.
– Погоди, мам, – Снежана совсем запуталась, – ты же говорила, что Татьяна Елисеева – это моя прапрабабушка.
– Если быть совсем точной, то она бабушка моей бабушки, – с достоинством сказала мама. – Она бабулю вырастила и плести научила. Бабушка мне в детстве про нее очень часто рассказывала и кружева хранила, как образец, и сколки эти наверняка ее.
Про Софию Брянцеву и ее мать Анфию Федоровну Снежана, разумеется, знала. Их собранная по крупицам биография была известна всем плетеям, претендующим не только на ремесло, но и на искусство.
Брянцевы принадлежали к большому священническому роду. Все предки Анфии Федоровны, родившейся в 1812 году, были рукоположены в сан и в течение нескольких поколений служили при церкви.
Богатой семья не была, ведь постоянный оклад священникам не полагался, так что умелые женские руки слыли источником семейного процветания.
Все свободное время мать и дочь плели кружева, а также разрабатывали сколки.
