Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев....
А вчера вечером я проследила и убедилась, что они небеспочвенны, и всю ночь проплакала. Он действительно предпочел мне другую, и это очень обидно, потому что я в него влюбилась.
– Кого он тебе предпочел, Лидушка? – все так же мягко спросила Снежана. – Кого-нибудь из наших?
Лида затравленно кивнула.
– Галю, – сказала она и снова тихо заплакала.
* * *Все-таки они разговаривали слишком громко, с досадой отметил Зимин. По крайней мере, когда они со Снежаной вошли в комнату, где работали швеи и откуда доносился стрекот швейных машинок, одно место пустовало.
– Ой, а она вдруг подскочила, оделась и убежала, – охотно пояснила другая девушка, которую Снежана называла Катей. – Сначала звонила кому-то, но не дозвонилась, и тогда сказала, что ей срочно нужно уйти.
– Сейчас предупредит этого самого Артемия, и все, поминай, как звали. – Зимин злился на себя, оттого, что не предусмотрел такую возможность. О том, что соучастницей преступника была Лида, ему сказала Снежана, а он поверил сразу и безоговорочно, хотя обычно не принимал ничего на веру, не проверяя.
Зареванная Лида, расцелованная Снежаной, была отправлена умываться, а Зимин вместе с дочерью и матерью Машковскими заперся в маленьком кабинете владелицы ателье, решая, что им делать дальше.
Первым делом Зимин позвонил оперативникам, чтобы установить домашний адрес и местонахождение Светланы Павловны Костенко и Артемия Лапина. Почему-то у них были разные фамилии. Вряд ли это имело отношение к делу, но сам факт Зимин отметил.
– Так, надо думать, куда они могли ее отвезти, – мрачно говорил Зимин, меряя шагами кабинет. С его ростом и размерами от стены до стены получалась три шага, и со стороны он напоминал мечущегося в клетке медведя.
Ирина Григорьевна смотрела на него, и в ее глазах надежда сменялась отчаянием. Снежана молчала, напряженно думая, и Зимин отдал бы все сокровища на свете, чтобы понять, о чем именно.
Эта женщина нравилась ему так сильно, что немного кружилась голова, и от желания прикоснуться к ней немели кончики пальцев. Он так долго мечтал попробовать на вкус ее губы и сейчас все время возвращался мыслями к тому, какие они мягкие, теплые, живые.
