Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев.
На похороны Анфии Федоровны Тата тоже сходила, подошла к тихо плачущей Софии, погладила ее по плечу и положила на свежую могилу еловую ветку, украшенную собственноручно сплетенными кружевными снежинками, – попрощалась.
София теперь жила, выполняя частные заказы на сложные и дорогие изделия из кружева. Это был ее единственный источник заработка и смысл жизни. Для Таты же кружево было всего лишь ремеслом, а смысл жизни крылся в семье – муже и детях. Она знала, что, как плетея, очень талантлива. А Соня была гениальна, и в этом крылась разница между ними. Тата не завидовала, у каждого своя судьба, вот только сколки свои после замужества никогда не подписывала, считая, что нет в них ничего такого, чем стоило бы гордиться."
"Она уже хотела было отойти от окна, как вдруг услышала стук открывающейся калитки и вслед за этим громкий лай бросившегося навстречу нежданному гостю Черныша. Машенька, любопытная головушка, тоже побежала смотреть, кто пришел, закричала с улицы:
– Бабушка, бабуля, это к тебе!
Поправив волосы и накинув платок на плечи – несмотря на лето, на улице было прохладно – Тата поспешила на крыльцо, остановилась, не понимая, кто перед ней, и вдруг, охнув, отступила на шаг, прикрыла рот ладонью. Перед ней стояла Дуся – постаревшая подруга детства Авдотья Бубенцова, с которой Тата поссорилась сорок лет назад, да так ее и не простила. Подлость не перестает быть подлостью, сколько бы лет ни прошло.
– Узнала, – констатировала Дуся, – в дом пустишь? Поговорить надо.
– О чем? – сурово спросила Тата. Характер у нее был не сахар, да и не собиралась она с Дусей любезничать. – Вроде бы все давно переговорено.
– Значит, есть о чем, раз пришла, – прошипела Дуся. – Думаешь, мне это приятно – смотреть на тебя, как на живое напоминание моей вины? Столько лет прошло, а ты нет, не простила.
– Так ведь и ты себя не простила, Дуся, – спокойно сказала Тата, шагнула через порог и махнула рукой, приглашая гостью в дом, – иначе ни о чем бы я тебе не напоминала, кроме как о юности. Ладно, заходи, раз пришла. Делить нам с тобой нечего. Чаю будешь?
– Бабулечка, я хочу чаю, – запросила вдруг Машенька. – Ты мне еще с утра пенок от клубничного варенья обещала. А обедать скоро будем?
– Когда мама придет с работы, а чаю сейчас налью.
– Нет, не надо чаю! – воскликнула Дуся. – Тата, пусть девочка твоя на улице пока побудет, разговор у меня к тебе нелегкий, для детских ушей не предназначен.
