Автор
Снежана Машковская, мастер плетения кружева, получает неожиданный вызов от полиции. В лесу найден чемодан с останками пожилой женщины и старинным эскизом кружева. Экспертиза становится началом опасного расследования, в котором любительница рукоделия оказывается втянута в тайну давнего...
– Вот что, Маша, пенки я тебе сейчас в мисочке вынесу и баранки дам, на крылечке съешь, – велела Тата внучке. – А ты, Дуся, проходи уже в дом, что толку столбом стоять. Рассказывай, зачем пришла.
Подруга юности зашла в сени и остановилась, с любопытством рассматривая Татин дом. Богато семья Елисеевых не жила, но и не бедствовала – много работать здесь привыкли. Вот и дом был добротный, чистый и светлый, с уютом обустроенный благодаря золотым Татиным рукам.
– Знаю, дети у тебя, – сказала Дуся тихо. – Внуки. А как вчера расстались. Странно понимать, что целая жизнь порознь прошла.
– Так прошла и прошла, – откликнулась Тата. – Детей у меня двоих бог забрал, четверо сыновей и дочь старшая живы и здоровы, слава богу. А у тебя?
– А я хворая здоровьем оказалась, только одного сына выносить смогла. Он уж взрослый, тоже женатый, внука мне подарил. Мальчонке уже девять лет, шустрый. Муж у меня умер, одна век доживаю. Хорошо, при сыне и его семье, а все – одна-одинешенька.
– Рано нам с тобой век доживать, – усмехнулась Тата. – Немолодые, конечно, но все ж не совсем бабки. Вон, еще София рук не опускает, хотя совсем одна на белом свете осталась, а все равно заказы берет, людей в доме привечает, в церковь ходит. Так что не хорони себя раньше времени, Дуся.
– А ты так к Брянцевым и ходишь? Неужели не прошла любовь за столько-то лет?
– Так и хожу. Любовь не прошла, а уважение еще и выросло. Жалко мне тебя, Дуся, что в свое время ты по глупости и жадности своей от такого подарка в жизни отказалась. У Софии не училась, в дом к ним была не вхожа, не слыхала, как они поют с матерью – сколько русских народных песен знают. Я ведь все эти годы в их доме душой отогревалась, и это тепло души домой приносила – мужу, детям. А ты все это променяла на цацку какую-то глупую, безделушку. Что, помогла она тебе в жизни? Разбогатела ты с того креста, Дуся?
– Не разбогатела, – тихо ответила бывшая подруга. – Да не об этом сейчас разговор. Именно из-за креста я и пришла, Тата. Я вернуть его тебе хочу.
Чуть привстав с табуретки, Дуся пошарила рукой в складках широкой юбки, извлекла оттуда замызганную тряпицу, развернула и положила на отскобленный добела обеденный стол золотой крест. Синева сапфиров под бьющим через оконное стекло солнцем растеклась по комнате, словно кусочек неба пролез в приоткрытую форточку.
Тата в немом изумлении стояла и глядела на крест. Признаться, за сорок лет она практически забыла, как он выглядит.
