Вышла выносить мусор на дачный участок, и что-то тревожило. Звуки ребенка отдалялись, зато резкий громкий плач все яснее донесся к контейнерам. Бросив два больших пакета, обернулась — улица была пустынна как во сне.
Я успела заметить лишь, как она снова попыталась отойти в сторону, но вдруг поскользнулась на все той же луже, что и сам Басараб до этого. Ее ноги заскользили веред, и она нелепо растянулась на полу, ударяясь спиной, даже туфля с ноги слетела.
Я зажмурилась, ожидая криков, но их не последовало. Даже собаки рычать перестали.
— Ой, помогите встать, ну точняк синяк будет… — заохала Мила.
Открыв глаза, я не поверила тому, что вижу. Собаки застыли на месте в неестественных позах, а главный и теперь единственный вампир Арджеша удивленно рассматривает шпильку от туфли, вошедшую ему прямо в грудь.
В ушах начал нарастать уже знакомый писк.
— То, что шанс маленький, не значит, что его нет, — фыркнула Мила. — Главное, что он есть. И значит, я могу его использовать.
Я кинулась к ней, чтобы помочь ей встать. А вместе со мной и Александр.
Когда девушка снова поднялась на ноги, Басараб уже успел превратиться в очередное облако пепла.
— Значит… — мне все еще сложно было отойти от увиденного. — Это все ты? Ты нам помогла? Спасибо…
На глаза наворачивались слезы благодарности.
— Это вам спасибо. Одной у меня шансов не было. А когда я говорю, что их не было, значит, действительно — капут, — она засмеялась и, пройдя вперед, подняла свою туфлю, снова надевая на ногу.
А затем вдруг блондинка присела на корточки и сложила губы трубочкой, легко подув:
— Идите к мамочке, мои сладкие.
Собаки, как по команде, повернули к ней свои головы, а затем медленно пошли на голос.
— Она убила Басараба, цербер теперь слушает ее, — пояснил мне гарпий.
— Да, ради собачек убиваю десятками, ради кошечек – готова замочить сотни, — захохотала Мила. — На самом деле, влюбилась в это чудо с первого взгляда и захотела себе таких же. Но, как выяснилось, новых сделать слишком сложно. Так что решила отнять этих. Правда, они – прелесть? Назову их Рики, Тики и Тави!
Доберманы уже успели переместиться поближе, и сейчас девушка с упоением наглаживала черно-коричневые морды, с языков у которых на плитку капала слюна.
Внутри что-то буквально вопило о неправильности происходящего. Разве можно любить животных, но при этом избавляться от собственного ребенка?
— Идем, — потянул меня к выходу гарпий. — Надо убираться отсюда.
Я кивнула, потихоньку приходя в себя и понимая, что надо поскорее забрать Марка и бежать. Взгляд зацепился за тело Юрия Финика. Я не знала, жив ли он.
