Стоя на крыше четырехэтажного дома, я любовалася закатом, когда внезапно сердце забилось так быстро и сильно, как никогда прежде. Воздух был теплым и свежим, словно дыхание любимой девушки. Но в этот момент я поняла, что жизнь имеет заветную неизбежность — сгореть, чтобы возродиться снова, как феникс из пепла. Книга "Крылья Феникса" раскрывает глубокие смыслы любви и перерождения через призму одиночества и стремления к свободе....
Но разве был смысл закрывать прорехи в куполе, если империю погубят порождения, оказавшиеся внутри? Купол еще долгое время не пропустит новых — отданной нами силы хватит на долгие десятки, если не сотни лет… Но слишком много порождений успело проникнуть в империю.
Пресветлый, ну почему? Разве все должно было закончиться именно так?
Я не хотела открывать глаза.
В прошлой жизни мне нравился запах луговых цветов и гречишного меда. В этой я тоже любила их, а еще — землянику. Мне нравился вкус свежей выпечки и аромат шоколадного печенья, которое традиционно пекут каждые выходные.
Я любила лучи, которые переливаются радугой на ресницах, если, прищурившись, смотреть на солнце. Любила вечерний Дрейдер и закат… любила писать стихи, которые оказались обрывками моих воспоминаний, принявших такую причудливую форму.
Любила Кота и даже опекунов… любила Нориана.
Такие простые и понятные чувства — некоторые незначительные, но по-своему важные; некоторые — составляющие саму мою жизнь.
От них на душе тепло. Даже сейчас, когда сверху падает холодный дождь и пробирается под одежду недовольный ветер…
Я не хотела открывать глаза. Но открыла, когда сквозь сомкнутые веки внезапно пробился яркий свет. Я не сразу поняла, откуда он исходит, а когда осознала, что он сосредоточен в груди Нориана, изумилась."
"И изумление испытала не только я, но и сам Нориан, который даже нашел силы приподнять руку. Расстегнув нагрудный карман, он запустил в него пальцы и спустя мгновение извлек… тряпичную фигурку.
Я во все глаза смотрела на лежащую на ладони Нориана фигурку, которая светилась все ярче и ярче; стремительно увеличивалась в размерах и менялась. Разноцветные лоскуты ткани словно сливались друг с другом, приобретали одинаковый цвет и превращались в золотое оперение. Не прошло и полминуты, как оживший феникс вспорхнул с ладони Нориана и, продолжая увеличиваться, взмыл ввысь.
Множество пораженных взглядов устремилось на воспарившее в небеса чудо. А огненная птица поднималась все выше и выше, с длинного золотого хвоста срывались искры, осыпающиеся на землю вместе с прекращающимся дождем.
«Совсем как первый феникс…» — промелькнуло в мыслях.
Там, где он летел, таяли свинцовые тучи, открывая розоватое рассветное небо.
