В мирном конце света, где Москва находит себя в тени Казанского озера, разгорается буря перемен. Грянет гремящий крик прогресса, когда Россия подстерегают неизбежные потоки истории и непредсказуемые ветра будущего. Москвичи обозревают переломный момент с надеждой и тревогой - они готовы на всё, чтобы выжить и стать центром новой эры....
И пусть инструмента было взято такое количество, что поставить дом даже за три дня не составляло особого труда, пусть также были куплены у башкир сразу четыре больших юрты… Всё равно четыре человека, среди которых один ребенок, умерли, замёрзнув.
Но все ждали и верили — придёт светлое и сытное время, растили и лелеяли надежду на будущее. Так что в общине никто не роптал, а все лишь работали не покладая рук. А смерть… К ней отношение было философским, без особого трагизма.
Кондратий Лапа же часто бывал хмур, никак не мог подбодрить своих людей.
Сейчас, придя на место и уже определив периметр той земли, которая принадлежит Александру Лукичу Норову, Лапа понял — вот его шанс на хорошую жизнь.
Ведь стоило только год-два поработать — и Кондратий заимел бы достаточное количество денег, чтобы больше не заниматься грязным ремеслом разбойника. Стоять во главе такой общины, которую сейчас создавал Кондратий — это то, о чём мужчина, как оказывается, мечтал.
А ещё его любимая жена через месяца три должна разродиться. И перспектива — полная семья, крепкий дом и жизнь в согласии со своей совестью — грела и толкала вперёд сильнее и лучше других стремлений мужчины.
Что же касается Татищева… Так просто-напросто не успел Кондратий осуществить акцию. Василия Никитича Татищева внезапно вызвали в Петербург. И вот так сложилась судьба — или Господь Бог хранит Татищева? Но как раз в тот день, когда на вечер было уж приготовлено дело, Василий Никитич и убыл из Тобольска. Узнал об этом Лапа лишь когда первая группа ушла занимать позиции возле дома Татищева, для штурма. Но успел отменить атаку.
В какой-то момент Кондратий думал отправить погоню за Татищевым… Однако, прикрывшись в своих думах волей Господа Бога, который уберег заводчика от возмездия, а на самом деле просто не желая ещё больше оттягивать время от пути к Миассу, Лапа не стал гоняться за Василием Никитичем по степи.
— Голова! — раздался голос одного из ближайших помощников Кондратия, Митрофана Скитника. — Тама до тебя башкирцы пришли.
Кондратий моментально подобрался.
