В мирном конце света, где Москва находит себя в тени Казанского озера, разгорается буря перемен. Грянет гремящий крик прогресса, когда Россия подстерегают неизбежные потоки истории и непредсказуемые ветра будущего. Москвичи обозревают переломный момент с надеждой и тревогой - они готовы на всё, чтобы выжить и стать центром новой эры....
Он прекрасно осознавал, что спокойная жизнь в этих местах будет зависеть лишь только от того, насколько ему, как главе общины, удастся договориться с теми, кто жил здесь прежде него — с башкирцами. И без того крайне сложная обстановка в регионе."
"Появился еще один фактор — русская община, да в землях башкиров. Если будет между ними вражда — то ничего не получится, ни о каких планах о золотодобычи и думать нечего. Тут бы выжить. А ведь должно получиться! Есть тут золото! Это уже понятно после первого общения с местными.
Кроме того, эти места интересуют и киргизов-кайсаков. Они могут кочевать неподалеку, или забредать своими отрядами даже и до селений яицких казаков [есть примеры, когда кайсаки ходили и до среднего Урала, брали в рабство и казаков и иных и продавали в Хорезме].
И, как это часто бывает на окраинах централизованного государства, все тут враждуют со всеми. Виноватых, или, напротив, невиновных, уже и не сыскать. Корни вражды уходят так глубоко, что и не докопаться до истоков. Степь всегда либо бурлила, либо была под жесткой рукой великих правителей.
И не только Кондратию нужно было сдружиться с местными башкирами, но и им, с появлением новых людей, было очень важно получить дополнительную силу и поддержку. И даже сотня-другая хорошо вооружённых бойцов, тем более по европейскому образцу и с ружьями, может значительно изменить расклады.
Через пару минут, торжественно, даже величественно, в юрту Лапы, после того, как оттуда были временно выгнаны почти два десятка человек, входила делегация башкир.
— Бурхан! Я рад приветствовать тебя! — сказал Кондратий, и толмач тут же перевёл сказанное. — С чем ты пришёл ко мне?
После непременного церемониала приветствия, Лапа перешел к делу. У него не так много времени. А еще, из-за гостей, Кондратию пришлось выпроводить и свою жену, между прочим на холод. Иначе старшина башкир мог и не начать разговор.
— Моему роду недостаёт сена и овса. У нас много мяса, но если не найти корма для лошадей, нам придётся их резать. В степи сейчас никто не продаёт… Все ждут, ждут чего — может быть, начала войны, берегут запасы. Хотя и ходят слухи о том, что удалось договориться, а всё равно не торгуют. Продашь ли ты мне хоть сколько сена и овса? — говорил башкирский старейшина.
Не сказать, что в общине было с избытком и овса, и сена, и других припасов.
