Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крым наш!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Было даже забавно наблюдать за тем, как девушка сдерживает свои губы, чтобы те не расплылись сами собою в улыбке. И, казалось бы, да отпусти ты уже эту напускную серьёзность! Но нет, Юля держалась.
— Не скрою, то ожерелье, что подарила твоя матушка — оно прекрасно. И это ожерелье и серьги не уступают в красоте. Очень дорогие подарки. Мне нечем от них откупиться, но и не принять их я не могу, — говорила Юля, и по её щеке стала стекать слеза. — Я чувствую себя продажной девкой, которой за серебро нужно возлечь с мужем.
— Разница лишь в том, жена моя, что не просто возлечь с мужем, а с венчанным мужем, — сказал я и подошёл к столику, на котором в графине стояло вино.
Это было не просто венгерское вино — оно было ещё и креплёное спиртом. Не столь крепкое, чтобы уже перестать быть вином, но достаточно, чтобы опьянение пришло раза в два быстрее, чем от чистого вина.
Может быть, у какого-то ханжи сейчас поднялась бы бровь. Но я не считаю свои способы затащить жену на семейное ложе какими-то бесчестными. Тут, на мой взгляд, все средства хороши, кроме насилия. Дорожку надо найти, и я буду её искать. Ну не сделаю же я из Юлиану алкоголичку, если каждый раз, чтобы иметь с ней близость, придется жену подпаивать? Или сделаю? Шучу, конечно. Еще не хватало мне постоянно что-то выдумывать, чтобы быть с женой. Если только в качестве игры.
Ведь, по-моему, если между супругами нет постели, то брак можно считать уже разрушенным. Если наша близость с Юлианой не произойдёт сегодня, то она с ещё большей вероятностью не произойдёт завтра, а там и послезавтра… А уж потом — всё! И мы абсолютно чужие люди. Так как разум предполагает, но природа располагает. И я в чужих постелях найду то, что мне не даётся в семейном ложе.
В нашем с Юлианой случае занятие любовью — это всё равно, что тараном пробить стену непонимания. Хотелось бы, конечно, не стену разбивать, а по-хозяйски войти в крепость, отворив ворота собственными ключами. Но лучше уж тараном, чем вовсе отступить от крепости.
Юлиана пила вино и не выпускала из рук обшитую зелёным бархатом коробочку, которая была всё ещё открыта, а изнутри зелёным, но от этого не менее ярким светом ослепляло великолепие ожерелья. Я несколько рисковал, даря жене подобный подарок. Ведь такая ослепляющая и роскошью, и красотой драгоценность была взята мной из сундуков с сокровищами Станислава Лещинского.
Один бокал с вином Юлиана уже выпила, и вот в её левой руке, свободной от коробочки с драгоценностями, сразу же оказался второй бокал вина. Потом она протянула пальчик и коснулась ожерелья, будто погладила. Мы молчали. И это в наших отношениях — уже успех. Не ругаться, а молчать… А ведь далеко не с каждым человеком можно молчать.
