В мирном конце света, где Москва находит себя в тени Казанского озера, разгорается буря перемен. Грянет гремящий крик прогресса, когда Россия подстерегают неизбежные потоки истории и непредсказуемые ветра будущего. Москвичи обозревают переломный момент с надеждой и тревогой - они готовы на всё, чтобы выжить и стать центром новой эры....
Нет, всё было очень хорошо, даже не надо ломать голову над тем, где теперь мне выискивать деньги на свадьбу. Более того, где её проводить, кого приглашать. Если государыня поручила это дело Бирону, то вот пусть у него голова и болит.
Понятно, что более всего для русского отечества необходим наследник престола. Тот, который полностью удовлетворил бы нынешнюю самодержицу. Если я уговорю Анну Леопольдовну на скорое замужество, и она быстро принесёт наследника — и хвала мне, и почёт.
Вот только это щемящее чувство внутри надобно куда-то поглубже запереть, чтобы не сомневаться, чтобы не давать волю эмоциям.
А ещё нужно полностью отдаться работе. У меня полтора месяца, может, чуть-чуть больше — и я отправлюсь помогать отвоёвывать те земли, которые могут Российской империи придать мощнейший рывок в своём развитии. Это я не столько о Крыме, хотя и он нужен. Я — об отцовских чернозёмах, которые сейчас преступно не возделываются русскими людьми.
Глава 13
Хорошее дело браком не назовешь!
Народная мудрость.
Петербург
18 января 1735 года
За окном снег валил хлопьями, еще пару дней назад были настоящие крещенские морозы, когда укутавшись в меховую длинную шубу и не спрятаться в меховую же шапку, и носа во двор показать было нельзя. Сегодня изрядно теплее. По ощущениям сейчас минус десять. Хотя мой внутренний термометр может давать серьезную погрешность.
Десятки саней стояли у Петропавловского собора и дальше, заполняя всю дорогу от входа на территорию крепости, и до Монетной конторы.
— Венчается раб Божий Аляксандр… рабе Божией, — пронизывающим басом вещал священник.
Под сводами Петропавловского собора, менее полугода назад открытого для посещения и проведения службы после масштабной реконструкции, происходило таинство венчания. Ну, а где ещё ему проводиться, если подготовкой к свадьбе занимался сам герцог Бирон, как не в главном соборе Петербурга этого времени? Разве что в лютеранской кирхе. Странно, конечно, что протестант занимался подготовкой православной свадьбы.
А то, что свадьба будет всё-таки православная, ещё месяц назад очевидно не было. Как и что она вовсе состоится. Юлиана Магнусовна, нынче становящаяся моей супругой, проявляла строптивость практически во всём, не хотела переходить в православную веру.
В какой-то момент даже можно было ожидать, что свадьба разладится. Но приехал барон Магнус фон Менгден, батюшка моей суженой, и сделал некое серьёзное внушение своей доченьке.
