В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
Потом мы всей ротой вступили в бой, а мои дозорные и отборные стрелки вели преследование отходящих от нас врагов еще двое суток. Они вот только этой ночью обратно вернулись, – кивнул он на выстроенных в отдалении егерей. Там, в ущелье, в тени, тела убитых лежат, вся их амуниция, оружие и все то, что только при них было, – кивнул он в низ склона. – Мы их, как могли, там хвоей и крапивой прикрыли, чтобы сохранить до вашего приезда, но запах уже пошел сильный. Лето ведь, ваше высокородие, солнце уж больно печет сильно.
– Сколько их всего было? – Генрих Фридрихович, держась за камни и кусты, медленно спускался к указанной Егоровым расщелине.
– Всего было не менее трех десятков. Мои егеря подстрелили семнадцать, а троих даже удалось взять живыми. Мы потеряли одного убитым и двое егерей были ранены. И все это только лишь от пуль штуцеров, вот, кстати, один из них! – Алексей показал на отдельно стоящую, прислоненную к каменной стене длинноствольную винтовку. – А вот и сам ее хозяин. Откройте его! – кивнул он солдатам.
На подошедших пахнуло тяжелым мертвым духом.
– Ага! Я так понял, что ты именно для этого меня сюда пригласил, так ведь, Алексей? – протянул заинтересованно барон и, вообще не обращая никакого внимания на запах, начал внимательно осматривать освобожденное от веток тело. – Интересно, очень интересно! – протянул он. – Ты сам-то видел, что там у него?"
"– Так точно, ваше высокородие, – кивнул Лешка. – Видел и в руки брал, а потом обратно, где до этого что было, положил.
Стоящие рядом стрелки прикрыли носы рукавами мундиров.
– Выйдите подальше все, – процедил сквозь зубы барон. – Я сам тут все на месте осмотрю! – и он сноровисто начал проверять каждую пядь одежды у убитого штуцерника.
– Пойдемте, братцы, не будем мешать господину бригадиру, – кивнул головой Егоров. – Давайте, давайте, двигайте!
Через час наверх, на горную дорогу вылез и сам Генрих Фридрихович. В его руке был объемистый узел.
– Пистоли и кошель забирайте себе, – кивнул он на его содержимое. – Они мне совсем без надобности. Штуцер тоже возьмете вместе со всеми его причиндалами. А вот этот кинжал, Алексей, ты давай сюда.
