В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
Всякая вещь, имеющая на себе вензеля или какие-либо другие особые отметины, вполне даже может мне пригодиться. Одежду и обувь тоже, как положено, мы потом у себя и чуть позже проверим. На моей памяти не раз уже там находилось всякое интересное.
– Да не смотри ты так жадно на эту зрительную трубку, – заметил он взгляд майора. – Верну я ее тебе. Чуть позже ты свой трофей получишь. Теперь можете всех хоронить. Так, говоришь, из двух штуцеров по хану огонь вели? – посмотрел он пристально на Егорова.
– Так точно, ваше высокородие, из двух, – подтвердил тот.
– Ладно, действуй тогда так, как сам считаешь нужным, – согласился с ним Генрих Фридрихович. – Кроме охраны хана, больше заданий мы вам пока давать не будем.
– Представляю, Генрих Фридрихович, – кивнул Лешка. – А от тех вот толку не будет, – и он кивнул на трех стоявших под конвоем пленных. – Мы уже хорошо с ними поговорили. Из интересного – это только то, что в их шайке было пять десятков. Сами они из Судака и его окрестностей. За старшего бывший сотник старого хана Девлет Герая.
– Да, турки и некоторые покровительствующие им западные державы из кожи вон лезут, чтобы не допустить усиления России, – задумчиво проговорил барон. – Средства, оружие и даже своих людей не жалеют. Все словно в топку бросают, лишь бы нам поджечь этот непрочный еще пока южный фланг. Ладно, Алексей, мне пора.
