В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
Кстати, тот первый чужестранец, который погиб на горной дороге, называл себя Хюсейн, и он явно был старшим во всей этой паре стрелков. Так вот, в мой отряд, – продолжал свой рассказ Джафер, – они пришли где-то в конце месяца мая, и привел их с собой один мой хороший знакомый, что и сейчас проживает в Кафе. При встрече они сказали, что если мы поможем им совершить покушение на деспотичного хана и если оно будет удачным, то новый повелитель, заступивший на освободившееся место, сделает меня мурзой, а всех остальных моих воинов он щедро озолотит.
– Вам передавали их прямо в бухте? – уточнил слушающий со всем вниманием атамана Егоров.
– Да, именно так, в бухте, – подтвердил Джафер. – Мы сигналили с берега, и к нам подходили большие лодки от стоящего недалеко в море османского корабля.
«Горная дорога к Судаку должна быть спокойной» – это было их главным условием.
Они постоянно требовали, чтобы мы были осторожными и ничем не насторожили здесь русских и людей хана. И вот пришел тот проклятый день, когда его отряд потерял половину воинов в той неудачной засаде на горной дороге, а все остальные с большим трудом избежали тогда смерти. Ибрахим после той неудачи переправился в той же бухте на турецкий корабль, а нам он приказал перебраться в другое место, затаиться и ждать от него вестей.
Неделю назад к нам опять вышел тот человек из Кафы, как и когда-то давно, и сказал, что Ибрахим совсем скоро опять прибудет в отряд. И что еще он попросил нас узнать как можно больше про тех русских егерей, которые совсем недавно начали охранять хана.
