В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
И ее, я думаю, не так-то уж и просто будет оттуда выбить. Наши, вон, двумя десятками в прошлую зиму аж несколько часов от трех сотен конных турок отбивались, пока мы к ним с подмогой не подошли.
И вот тут вам всем станет понятно, почему я не сказал пока ничего про свою роту и про конный пикинерский полк. Мы в стороне от пограничной службы, господа офицеры, тоже не остаемся. Вся дальняя дозорная служба, разведка реки и даже противоположного берега… А как вы хотели, – усмехнулся он, завидев шевеление среди присутствующих.
"Ну и еще один немаловажный момент. Как только начнется очередная война с османами, а вы даже не сомневайтесь, что она обязательно будет, именно нам-то и предстоит выводить армейские полки и дивизии на правый берег Буга под Очаковскую крепость.
– Ваше высокоблагородие, разрешите войти? – в дверной проем буквально протиснулся здоровенный усач в форме унтера артиллериста. – Обер-фейервейкер Степанов по вашему приказанию прибыл!
– Елистрат! Неужто ты не узнаешь меня? – Алексей привстал со скамьи, вглядываясь в вошедшего.
Пожилой, но еще крепкий фейерверкер с тремя медалями на мундире вытянулся по стойке «смирно» перед штаб-офицером.
– Никак нет, ваше высокоблагородие, – неуверенно проговорил ветеран.
