В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
– Тише ты, Игнатка, ну вот куды вы все скопом-то лезете! А если там корабли османские у берега? Как вдарят они по вас картечью, всех ведь на куски покрошат!
Турецкая разведка скрылась в речной темени, а командир дозорного десятка уже докладывал командиру роты о результатах вылазки османов.
– Так, Елистрат Никитич, ну вот, похоже, и подошло ваше время, – хищно сощурился майор. – Чего хотите делайте, но чтобы уже к утру десятифунтовики встали на редут. Маскируете их там надежно, прикрываете и ждете команду. В укреплениях будут наши ротные канониры и по два ваших опытных на каждое орудие.
– Платон, ты занимаешь свое место выше по течению в кустах и тоже как следует укрываешь свой кончебас. Больше никаких ваших судов здесь не нужно. И этого должно вполне хватить.
Третьего октября турецкие мореходы были особенно настырными.
И вновь «трусливые» русские не приняли боя. Теперь даже и фальконет у них не стрелял, а били только лишь одни гладкоствольные ружья. С огромным трудом капудан Ибрагим удержал своих людей от высадки. Это был старый и тертый калач, а тот, чье место он занял всего год назад, погиб именно на этом самом берегу.
Четвертого октября все повторилось, так же как и в предыдущие дни.
Неожиданно с земляного вала скатились в ров две тяжеленные корзины с камнями, открыв проемы в центральном фасе. На турок в упор смотрели жерла двух мощных орудий.
«Бам!» – ударило первое ядро в галеру, ломая у нее бушприт (наклонную носовую мачту).
«Бам!» – второй единорог разнес выстрелом центральную мачту у соседнего судна.
«Бам!» – сбоку, саженей семьдесят выше по течению из стоявшего у берега островка зелени сверкнуло пламя, и ядро от шестифунтового орудия проломило борт у большого, двадцатичетырехвесельного кончебаса. А к берегу в это время уже неслись две конные орудийные упряжки с единорогами на передках. Каждый из шестифунтовиков встал на свое заранее отмеченное место по бокам от редута.
