НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ЖИВОТНОГО. Был уже конец рабочего дня, когда я подъехал к своей конторе. Тень от акации, где обычно я оставлял свой «жигуль», отползла далеко в сторону. К тому же там прохлаждался черный "Лендкрузер" с темными стеклами, словно глаза забиты грязью. Мне пришлось поставить машину подальше и оставить ее на свету до тех пор, пока не раздобыти несколько тонких полотенца из офиса....
Он спикировал прямиком на большой муравейник. Я прыгнул на него. Новоруков рычал, дергал ногами и пытался укусить меня за нос. Я схватил его за горло и принялся душить. Он хрипел, судорожно извивался, потом вдруг обмяк. Испугавшись, что сгоряча умертвил его, я схватил его тщедушное тело, поднял и тряхнул, словно пыльный мешок. Тысячи муравьев, словно десантники с самолета, посыпались вниз.
– Довольно, – пробормотал Новоруков. – Не бей меня… Я уже захлебываюсь кровью… Лучше поспеши к ракете, иначе твоя баба улетит…
– Где ключи от наручников? – рявкнул я.
– В кабинете остались…
Я простонал, как от мучительной боли. В кабинете! Нет, даже если бежать со скоростью гончей, высунув язык, все равно невозможно обернуться туда-сюда. Тем более что бежать придется с Новоруковым…
Я схватил его за портупею, намотал ее себе на руку и толчком заставил Новорукова бежать к ракете. Теперь он едва шевелил ногами и поминутно падал, делая вид, что спотыкается. Стиснув зубы в нечеловеческом напряжении, я лишь молча поднимал его с земли и снова заставлял бежать.
Мы подбежали к машине. Ирэн висела на наручниках, словно ноги уже не держали ее. Воля ее была надломлена. Я представил, какие чувства испытала она, когда осталась здесь одна, прикованная к ракете, которая должна вот-вот взлететь. И ее мысли: а вдруг я не вернусь? Вдруг Новорукову удалось заманить меня в ловушку и убить? И что ей тогда делать? Зубами перегрызть запястье, как иногда делают собаки, угодившие лапой в железнодорожную стрелку?
– На землю!! – диким голосом крикнул я Новорукову.
"Он подчинился, лег под колесом тягача. Я наступил ногой ему на затылок, впечатывая его лицо в сырую глину, чтобы он не мог наблюдать за нами… Осталось шестнадцать минут. Проклятое время! Как оно быстро бежит! Я встал одной ногой на нижний кант трубы, откинулся на нее спиной, чтобы руки были свободны, и навел прицел автомата на цепочку.
– Подвинься вправо! – крикнул я.
Она двигалась ужасно медленно, словно ей было лень. Я еще раз прицелился. Крохотная лампочка едва освещала кольцо наручника, замкнутого на хвостовом оперении… Звенья цепочки похожи на капли росы… У меня двоилось в глазах, руки дрожали… Не попасть бы в корпус ракеты.
