НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ЖИВОТНОГО. Был уже конец рабочего дня, когда я подъехал к своей конторе. Тень от акации, где обычно я оставлял свой «жигуль», отползла далеко в сторону. К тому же там прохлаждался черный "Лендкрузер" с темными стеклами, словно глаза забиты грязью. Мне пришлось поставить машину подальше и оставить ее на свету до тех пор, пока не раздобыти несколько тонких полотенца из офиса.
– Что больше всего ценят отдыхающие, которые снимают комнату? Ненавязчивость и невидимость хозяев. Как-то я пристроила здесь своих родственников из Лахденпохьи. Они месяц здесь жили и бабушку видели всего два раза.
– Не расслышал, откуда приехали твои родственники?
– Из Лахденпохьи. Это город в Карелии.
Мы вышли. Выбеленный домик с надстройкой, похожий на большой скворечник. Над головой проволочная сетка, овитая виноградом и здорово напоминающая сетку маскировочную. По периметру двора персиковые и вишневые деревья и цветы. И сладкий, дурманящий запах ночных фиалок.
Старушка протянула Ирэн ключи, сказала, что «постель готовая», и заперлась в доме. Ирэн взяла меня за руку и повела к деревянной лестнице, ведущей в «скворечник». Мы поднялись выше сетки, до уровня верхних веток вишни. Ирэн по ходу сорвала горсть почти черных, пузатых ягод и затолкала мне в рот.
– Тебе здесь нравится? – шепнула она и, вдохнув полной грудью, окинула взглядом отягощенный фруктами пышный сад.
Я плевался во все стороны косточками и не смог дать на этот вопрос развернутый ответ. Ирэн первая поднялась на скрипучий балкончик, доски которого прогибались под ее ногами, не без труда открыла ржавый амбарный замок, перекошенную дверь и вошла внутрь.
Щелкнул выключатель. Лампочка под низким потолком загорелась желтым подвальным светом. Из распахнутого окна выскочил черный кот с белым воротничком, ловко запрыгнул на перила, а с них – уже не спеша, с полным достоинством – перешел на ветку персика.
Стараясь не задерживаться на балкончике, который держал мой вес на пределе возможностей, я зашел в нашу с Ирэн комнату, в наше тайное место, в нашу схоронку, как говорили в старину. Это был умеренно уютный курятник с большой двуспальной кроватью (Ирэн неисправима! Знала, куда привести!), сколоченной из брусков и вагонки, с платяным шкафом, обклеенным вырезками из старых журналов, с трюмо, зеркало которого было затуманено временем и решительно ничего не отражало, с колченогими, стоящими враскоряку стульями, на которые вряд ли бы рискнула сесть даже кошка, да маленьким черно-белым телевизором, накрытым куском желтой скатерти."
"Увидев кровать, я почувствовал себя самолетом, который с аварийным запасом топлива летит над мягким, широким, прохладно-чистым аэродромом. Сил хватило лишь на то, чтобы скинуть туфли (выпустить шасси), прижать руки к груди (выпустить закрылки) и рухнуть на кровать спиной (совершить посадку).
