В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
А вот второе дело было куда как интереснее. В нем речь шла о некоем Афанасии Рыбакове, чье тело было обнаружено соседями в одной из городских квартир. То есть по месту собственного жительства. Завьялов бегло изучал дело и одновременно старался уяснить его суть. Значит, так. Этого самого Афанасия Рыбакова убили буквально спустя три или четыре дня после того, как в Симферополь вошли советские войска. Более точной даты в деле не значилось, была лишь дата приблизительная. Как его убили? Выстрелом в голову. Из какого именно оружия был произведен выстрел и тем более с какого расстояния – об этом в деле не говорилось решительно ничего.
Свидетельские показания также почти не проясняли картину. Да и свидетелей-то было немного – всего лишь четверо соседей. И все они в один голос говорили практически одно и то же. Да, жил здесь такой Афанасий Рыбаков. Вначале – вместе с матерью, затем один. Как жил? Как все, так и он. Чем занимался? А кто ж его знает, чем он занимался. Соседи о том его не спрашивали, а сам он в откровения не пускался. В общем, как-то перебивался. Одним словом, как все.
Почему он не был на фронте? Да вроде вначале был, но потом, почти перед самым вступлением в город немцев, вдруг возник дома. Его матушка тогда была еще жива, и она вкратце поведала соседям, что ее сын был ранен и после ранения списан за негодностью к дальнейшей службе. Оттого и вернулся домой."
"Что свидетели сказали об убийстве? В общем и целом – почти ничего. Рассказали только, что вечером накануне убийства к Афанасию приходил какой-то человек. Что за человек? А кто ж его знает, что за человек.
Ну, а что касается осмотра места происшествия, то на эту тему, можно сказать, в деле и вовсе ничего не говорилось.
