В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Такая у него подпольная кличка. Мы все друг друга называли больше по кличкам, чем по именам. В целях конспирации.
– Значит, Бильярдист… – задумчиво вымолвил Ольхин. – Хорошая кличка, веселая… Ну, и почему же не арестовали его?
– Думаю, по той же самой причине, что и всех других. Не нашли. Хотя – точно не скажу.
– Почему же?
– После разгрома группы все, кто не был арестован, затаились. Кто где… В основном – у знакомых и родственников. И, конечно, друг с другом не общались. Ну, а когда пришли наши, мы выбрались из своих укрытий, встретились, разузнали, кого именно арестовали, а кто остался цел, договорились о повторной встрече.
– Но, может, его арестовали тоже?
– Нет, не арестовали. Его видел один из наших – Стратег. Уже после того, как освободили город. И пригласил на встречу. Но он почему-то не пришел.
– Вы считаете это подозрительным? – спросил Ольхин.
– Нет, не считаю, – ответила Ласточка. – Мало ли почему он не пришел? Наверно, была причина…
– Хорошо… Как и где можно увидеть ваших товарищей?
– Это просто, – сказала Ласточка.
– Где находится ваша явочная квартира? – спросил капитан.
– Улица Старая, дом номер восемь, – ответила Ласточка.
– Угу…"
"Какое-то время они шли молча.
– А почему именно вы пришли к нам, а не кто-то другой? – спросил Ольхин.
– Это была моя идея, – сказала Ласточка. – Ну, меня и уполномочили…
– А что, были и другие идеи?
– Были.
– Например, какие?
– Поиграть в буржуйский детектив, – Ласточка усмехнулась.
– Это как? – взглянул на женщину капитан.
– Постараться изобличить друг друга в предательстве, – пояснила женщина. – Вы стараетесь изобличить меня, я – вас.
– Вот как, – Ольхин тоже усмехнулся.
