Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Крымский оборотень» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это только в книжках получается все гладко, а на самом деле мы бы перегрызлись и перессорились уже через час такой интересной игры. И не добились бы никакого толку. Только возненавидели бы друг друга. А предатель так и остался бы неразоблаченным.
– Вы считаете, что было предательство? – поинтересовался Ольхин.
– Фашисты знали, где мы живем, – пожала плечами Ласточка. – Все из нашей группы «Салгир». Значит, кто-то им об этом сказал. Как видите, все просто.
– Да, просто… Скажите, в городе действовала только одна подпольная организация – ваша?
– Нет, – помолчав, ответила Ласточка. – Были и другие. Но мы о них почти ничего не знали. Просто об их существовании догадывались. Вот, скажем, расклеил кто-то ночью листовки. Но не мы. Значит, кто-то другой. А так-то мы с ними не общались. Такова была инструкция. В целях конспирации. Хотя об одной такой группе мы все же узнали.
– Расскажите об этом подробнее.
– Подробности известные, – горько усмехнулась Ласточка. – В сорок третьем году фашисты арестовали подпольщиков. Примерно так же, как и наших – всех разом. И, конечно, подняли шум на весь город. «Мы, – орали они, – изобличили и уничтожили большевистскую подпольную банду под названием «Чатыр-Даг»! Вот так мы и узнали, что в городе, кроме нас, есть и другие подпольщики.
Они замолчали и остановились на перекрестье двух улиц. По одной улице с грохотом двигалась запряженная осликом двухколесная повозка, нагруженная всяческим домашним скарбом. Рядом с повозкой шли две женщины, старик и трое ребятишек, и каждый как мог помогал ослику в его нелегкой работе. Кто-то толкал кибитку сзади, кто-то понукал ослика, кто-то подбирал то и дело выпадавший из кибитки скарб. Было шумно и весело, люди подбадривали друг друга и все вместе – ослика и смеялись.
– Вот, – сказала Ласточка, – народ возвращается в свои дома. У кого они остались…
Ольхин ничего не ответил, он смотрел на веселую громогласную повозку и, похоже, думал о чем-то своем.
– А теперь – самый главный вопрос, – сказал он, взглянув на Ласточку и даже на какое-то лишнее мгновение задержав на ней взгляд. – Как, по-вашему, кто предатель?
– Я… – не сразу ответила Ласточка. – И те четверо, что остались в живых, тоже.
– Ну, а если без обобщений?
– А если без обобщений, то никто. Все люди проверенные и надежные. Каждый из нас не раз прикрывал спину другому, рисковал своей жизнью ради другого… Как я могу кого-то заподозрить в предательстве?
– Да, но с другой стороны… – осторожно возразил Ольхин.
– Будь она проклята, эта другая сторона! – запальчиво произнесла Ласточка. – Извините… Да, другая сторона… Но и в этом случае я не могу никого заподозрить. Кого мне подозревать? Стратега? Лихого? Абдуллу? Может, Бильярдиста? Или себя? Вы знаете, я не смогу.
