В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Это – приказ о представлении к награде железным крестом какого-то гауптмана Шнайдера… Это – отчет о количестве оставшихся на складе консервов… Оказывается, господа немцы голодали… Так… Так… Для будущих историков это, наверно, будет интересно… А это что за бумаженция? Ага… Ну-ну… Братцы! – совсем не по-военному обратился Юлий к Ольхину и Вашаломидзе. – А вот это, кажется, по-настоящему ценный документ! Отпечатан совсем недавно, если судить по дате, в конце марта. Видимо, не успели отправить… А может, и отправили – по радиосвязи, а сам документ почему-то не уничтожили.
Ольхин и Вашаломидзе молча уставились на младшего лейтенанта.
– Это отчет, – слегка растерянно произнес Юлий. – Ну, или доклад в вышестоящие инстанции. За подписью какого-то Кляйна. Ага… Он, насколько я понял, был начальником симферопольского гестапо. Да… Вот что он пишет. Перевожу дословно… Вот: «В связи с возможным отходом наших войск из Симферополя считаю необходимым оставить в тылу противника диверсионно-разведывательную группу «Вольф».
Юлий умолк, перевел дух и в растерянности посмотрел на Ольхина и Вашаломидзе.
– Да-да, – мрачно произнес Ольхин. – А ты как хотел? Чтоб они ушли из города просто так? Да еще и полы за собой помыли? Так не бывает… Это все?
– Нет, не все, – сказал Юлий. – Здесь есть еще какой-то списочек. Вроде какие-то имена и цифры…
– Читай! – нетерпеливо шевельнулся Гиви.
– Сейчас… Надо разобраться.
