Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Крымский оборотень» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Вы здесь и без меня управитесь. А я пройдусь по полю боя. А вдруг столкнусь с Гиви?
– Иди, – сказал Ольхин. – Да гляди тоже не потеряйся.
– И что ты думаешь? – спросил Завьялов у Ольхина, когда Волошко ушел. – Где наш Гиви?
Ольхин ничего не ответил, лишь пожал плечами.
Волошко вернулся скоро, через полчаса. Ни Ольхин, ни Завьялов не видели, как он подошел, они скорее это почувствовали, и оба разом вздрогнули.
– Что? – спросил Ольхин у Волошко. – Да говори же ты! Что ты молчишь!
Но Волошко ничего не ответил, и его молчание было понятнее всяких слов.
– Где он? – глухим голосом спросил Ольхин.
– Там, – тихо ответил Волошко. – Лежит… Я распорядился, чтобы его пока не трогали. Хочу, чтобы и вы посмотрели, как он… – последние слова у Волошко произнести не смог.
– Пойдем, – сказал Ольхин.
Гиви лежал лицом вниз, широко расставив руки, будто перед смертью хотел обнять весь этот каменный мир, попрощаться с ним или, может, зацепиться за него, удержаться в нем, чтобы еще пожить и повоевать. Невдалеке в неестественных позах застыли вражеские тела.
– Девять, – сказал Волошко. – Я сосчитал. Девять врагов, и наш Гиви. Вот такая арифметика…
Ольхин и Завьялов молчали. Ну, а что тут можно было сказать? Зачем тут вообще нужны слова? Был человек – и не стало человека. Погиб в бою. На то и война. Единственное утешение – погиб честно и храбро, как и полагается настоящему солдату. Один против девятерых… Но по большому счету разве это утешение?"
"Сзади послышался шум. Это подошли солдаты, чтобы прибрать мертвые тела – и своих боевых товарищей, и врагов.
– Не надо его, – указал на Гиви Ольхин. – Мы сами…
– Что, ваш товарищ? – спросил кто-то из бойцов.
Ольхин ничего не ответил, лишь изо всех сил сжал губы.
– А вы знаете, я чувствовал, что он погибнет, – печально сказал Волошко. – Было у него на лице что-то такое… какая-то печать, что ли. Или какая-то тень. Я их много навидался на фронте, таких теней. Да… У кого они были, тот вскоре и погибал. Вот и Гиви тоже… Я еще у него спрашивал, помните? Гиви, говорю, что с тобой? А он лишь отмахивался. И вот…
Ни Ольхин, ни Завьялов ничего не сказали в ответ на такие слова Волошко. Во-первых, какой смысл было что-то говорить, если Гиви погиб? А во-вторых, они и сами немало навидались смертных теней на лицах своих однополчан – в разное время и в разной ситуации. И потому они полностью были согласны с Волошко. А коль согласны, то о чем говорить?
– Это я во всем виноват, – не мог успокоиться Волошко. – Да-да, именно так. Вначале мы были вместе – я и Гиви. Бок о бок… А потом я решил поменять позицию. Ну, не видно мне было ничего! Куда стрелять, в кого стрелять? Я и откатился в сторону. А когда вернулся, Гиви на месте не было. Если бы я оставался на месте, то, может быть… Вот такие дела.
