В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Посидим, помянем Гиви, а заодно и других. Капитан Еремин говорил, что немало их полегло в ночном бою.
Они посидели, выпили спирту, закусили тушенкой и легли спать. А наутро приступили к обычным делам. Первичные допросы Белого и Любки были беглыми, много вопросов остались незаданными и, соответственно, много ответов не были получены. Надо было их получить, а для этого допросить задержанных агентов самым тщательным и въедливым образом.
– Значит, так, – распорядился Ольхин. – Ты, Степан, разбираешься с Любой.
– Значит, ты Клешня? – спросил Ольхин у сидящего напротив мужчины.
– Так меня прозвала уличная пацанва, – неохотно ответил мужчина. – А на самом деле меня кличут по-другому. Я Пахомыч.
– А еще – Биток, – пристально глядя на задержанного, добавил Ольхин. – Вот видишь, сколько у тебя прозвищ: и Клешня, и Пахомыч, и Биток.
– Какой еще Биток? – дернул плечом мужчина.
– Вот что, драгоценный ты мой! – резко ответил Ольхин. – Неохота мне ходить вокруг да около и объяснять тебе всякие очевидные вещи! Да и времени у меня в обрез. А потому выкладываю карты на стол! А ты вникай. И делай выводы, если не дурак.
– Ты что же, картежник? – прищурился мужчина.
– Можешь считать, что картежник, – согласился капитан. – И собираюсь сыграть с тобой на интерес. А интерес у меня очень даже конкретный.
– Ну-ну, – равнодушно произнес мужчина.
– Итак, следи за картами, – сказал Ольхин. – Нам в руки попал один очень интересный документик. Из разгромленной гестаповской конторы. Вот тебе первая карта.
– А я-то тут при чем? – пожал плечами Пахомыч. – Я человек мирный. Как видишь, инвалид, – он поднял левую руку. – При чем тут твои намеки? Тухлая твоя карта, начальник. Шваль.
– Допустим, – согласился Ольхин. – А тогда вот тебе вторая карта. На том документике значились твои координаты. А именно – адрес твоего места жительства. И прозвище – Биток. Как тебе такая карта?
– Мало ли что где написано! – возразил мужчина. – Я-то тут при чем?
– Но, может, ты все-таки пояснишь, отчего это вдруг твой адрес значится на гестаповской бумажке?"
"– А ты спроси у гестапо, может, там тебе ответят, – усмехнулся мужчина.
