В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
"
"Пахомычу стало понятно, что Улыбка и есть Никита! Кто, как не Пахомыч, посоветовал некогда ему улыбаться за бильярдным столом! Кто догадался превратить обычную улыбку в сокрушительное оружие! Что ж, замечательно. Значит, Никита теперь не Сверчок, а Улыбка. Прекрасно! Зная прозвище игрока, совсем нетрудно пуститься по его следу, настичь и предъявить ему справедливые претензии. Мир, конечно, широк, но бильярдный мир узок, и в нем скрыться очень трудно. Здесь при желании каждый может найти каждого.
Никиту Пахомыч нашел в Симферополе. Но не успел с ним встретиться, потому что случилось это в июне 1941 года. То есть началась война. Тут уж было не до сведения счетов, тут нужно было думать совсем о других вещах. Мобилизации Пахомыч не опасался – кто его призовет с изувеченной рукой? Уезжать из Симферополя в какой-нибудь другой город, например, тот же Новороссийск? Ну, так какая разница – Симферополь или Новороссийск? Да и где те немцы? Они еще далеко, и может статься, вовсе не дойдут до Симферополя.
Вначале Пахомыч обитал в квартирке одного своего знакомого бильярдного «жучка», снимая у него угол. А затем перебрался в отдельное жилище, благо оказалось, что с началом войны стали освобождаться углы, отдельные комнаты и даже целые квартиры. Каких-то жильцов призвали на фронт, кто-то подался на восток подальше от надвигающейся фашистской лавины, а кто-то бросил городское жилище и переселился в деревню, рассчитывая, что там-то перенести надвигающуюся лихую годину будет намного легче.
Ну, а потом в город вошли немцы. И тут перед Пахомычем встал вопрос: как выживать при новых обстоятельствах? Он не намеревался идти в партизаны или подпольщики, потому что он не был борцом.
И он стал размышлять, как это половчее сделать. Ничего, кроме игры в бильярд, он, по сути, делать не умел, да и не хотел. Да и в бильярд после того, как ему изувечили руку, он также не мог теперь играть.
