В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
С одной рукой – что ты за игрок? И к тому же о какой игре может идти речь, когда в городе обосновалась новая власть, от которой и не знаешь, что ожидать?
Но оказалось, что власть властью, а подпольные бильярдные страсти в городе не затихли. Конечно, такого размаха, как при советской власти, уже не наблюдалось. Неведомо куда подевались многие игроки, намного меньше стало подпольных залов, да и к тому же попробуй-ка поиграй в ночное время, когда в городе комендантский час!
Но, как известно, охота пуще неволи, а страсть – это, можно так сказать, самый главный двигатель всей человеческой жизни.
Конечно, он лелеял надежду, что когда-нибудь на каком-то турнире встретит Никиту. Встретит и спросит с него по полной программе за его давнюю подлость. И что с того, что война, а в городе немцы? Вопросы чести важнее войны и каких-то немцев. Но ни на одном из турниров Улыбка так и не появился. И кто его знает, почему? Может, он отбыл из города, может, его призвали в Красную Армию, а может, он и вовсе где-нибудь сгинул.
А вскоре Пахомыча, а вместе с ними и многих других подпольных бильярдистов арестовало гестапо. Надо сказать, что в действиях гестаповцев имелся определенный резон. Каждую ночь, несмотря на комендантский час и прочие жесткие запреты, в разных концах города собирались группы мужчин. И кто мог сказать доподлинно, для чего они собирались – для игры в бильярд или, может, игра была лишь прикрытием, а на самом деле это были подпольщики? Конечно же, гестапо проявляло к таким собраниям повышенный интерес и устраивало на подпольных бильярдистов облавы.
Во время одной из таких облав вместе с другими игроками был арестован и Пахомыч. И пропасть бы ему в лагере, а то, может, и расстреляли бы, если бы не Белый. Он-то и предложил Пахомычу выбор – сгинуть в лагере или выйти на свободу. Конечно же, Пахомыч выбрал свободу.
