В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Заведение, кстати, не было подпольным, оно являлось вполне легальным, а потому игра там происходила в основном днем – так было безопасней. Игроков было немного, да и те все сплошь по истинным профессиональным меркам – низкосортные любители вроде курортников из прежнего советского времени. На кон ставили не деньги, а невесть какими путями раздобытые немецкие консервы и шнапс. Играли вяло, выигрыши были небольшие – от силы пара бутылок шнапса и несколько банок тушенки. Конечно, в таких условиях и это была добыча, но Пахомыч, привыкший совсем к другим масштабам подпольной игры, смотрел на все эти бильярдные потуги с презрением, и душа его тосковала.
И вот тут-то он и увидел Никиту! Бывший Сверчок появился в зале, улыбаясь своей неизменной улыбкой, – и как тут было его не узнать! Войдя, он огляделся, с кем-то мимоходом поздоровался, на кого-то не обратил никакого внимания.
Конечно, Пахомыч, увидев Никиту, не бросился к нему с моментальным предъявлением давних претензий. Не те были времена, да и непонятно было, кто Никита теперь – в новой ситуации и новых условиях. А коль непонятно, то и действовать Пахомычу надо было по-особенному, осторожно, с оглядкой.
Пробыл Никита в подвальчике недолго, всего, может, каких-то полчаса. А затем, ни с кем не прощаясь, направился к выходу. Пахомыч тотчас же вышел из своего угла и пошел следом. Конечно, соблюдая осторожность, чтобы Никита его не заметил. Для чего Пахомычу это было нужно? Ну, а как иначе соберешь сведения о человеке, который тебе интересен? А Никита Пахомычу был очень даже интересен. Вернее, нужен. Пахомыч не собирался прощать Никите его вероломство, он намеревался спросить с него по самому большому счету.
Следовал Пахомыч за Никитой долго – несколько часов кряду. Вначале Улыбка не совершал, на взгляд Пахомыча, ничего особо интересного.
