Крупы у нас хватает, сахару навалом, масла мало. Растительного... Они смешались с толпой у входа в маркет, где не понять кто и что тащил; кто-то грузился, кто-то ругался, кто-то пытался откатить подпёршую его машину; мужик в неистовстве пинал в бочину новенький опель, у того орала сигнализация, и не у него одного, но никто не обращал на это внимание. Я понаблюдал за этим столпотворением, и переключился на обрез. Достал и снова вставил патроны – батины, переделанные; повзводил курки, потом осторожно спустил их. Классно! Как в ‘Бешеном Максе’! По сути дела я уже считал эту двустволку своей, хотя батя это так, в открытую, ещё и не проговорил. Ещё понаблюдал за происходящим. Изредка машины отъезжали, как правило, забитые всякой всячиной под завязку. Подъезжали всё новые машины, пусть не массово, но довольно много. Видимо, слух разнесся. В давку у входа, в автомобильное столпотворение никто уже не лез, вставали поодаль. Из машин вылазили, как правило, очень деловитые мужики, самого разного возраста – от парней, моих сверстников, до пожилых деловых дядек с пузами. Ну надо же, народ уезжал, уезжал из города, а как пограбить – так всё равно вон сколько набежало! Все ну очень деловито устремлялись к входу в гипер. Иногда, и даже часто – вместе с женщинами. Все с большими сумками. Частенько в машинах оставался кто-нибудь ‘на присмотреть’, наподобии меня, – кто-нибудь, как я с неудовольствием подумал, наименее полезный в мародёрке. Вскоре около нас уже понаставили довольно много машин; вспомнив, что нам ведь отсюда и выезжать, я высунулся в окно и покрыл матом, – довольно неумело, правда... материться на взрослого я ещё не привык.., – какого-то хрена, норовящего своим сраным седаном закрыть нам выезд – как будто вокруг места мало! Хрен не обратил на мои ругательства никакого внимания, этот сукин сын мыслями уже был там, в магазине, типа уже тарился на халяву, вместе со своей толстой страшной скво. Я разъярился. Сука, чуть не ушёл! – но я, не выходя из машины (как велел батя), совсем уже громко заорал на него: – Ты, ... ..., х... ты поставил тут свою колымагу?? Съ...л на... отсюда, г...!!! Честно говоря было как-то не по себе матом отвязываться на взрослого человека, очень не по себе! Но... Как говорит батя ‘Надо меняться!’ – и потому я заставил себя орать матом. Главное – начать, как говорится. Как батя рассказывал – перевоплотился, во! Тут уж этот ишак обратил на меня внимание, и раскрыл пасть, судя по всему собираясь меня обматерить в ответ, – но я сообразил показать ему в окно обрез, – собственно, я в отсутствии бати с Толиком и борзел только потому, что чувствовал магическую силу, исходящую от заряженной железки, лежащей у меня на коленях... Артефакт, ёклмн! Плюс двадцать к борзости, плюс десять к красноречию!..