Во-вторых, они могли, если б подъезд захватили, неторопясь вскрывать квартиры одну за другой. Куда им торопиться? За неделю все бы и вскрыли. А так... Как, говоришь, он сказал? – батя мотнул головой в сторону Устоса, – ‘Нанести неприемлемый ущерб’? На вылазку? Ну что – всё грамотно и сделал. Занял ключевую точку, куда нападающие вынуждены были залазить по одному, – и... – И дал им просраться! – поддержал Толик. – Вообще молодец! Боец! Уважаю. Чего с ним раньше не контачили? – Да бог его знает... Как-то не воспринимали его серьёзно. Относились как к шуту, – все эти доспехи, ролевые игры... Эльфы какие-то. А оно видишь, как вышло. Каких людей теряем... Даже не приобретя... – Если б его кто из подъезда поддержал... Ну, хоть со стороны. Хоть чем... Я опустил голову. Я понимал, что меня никто не винит, но я чувствовал свою вину, что во время боя я не был рядом с Устосом. Вернее, был, но не сражался. С другой стороны – он сам мне не велел. Да и чем бы я помог? Но я всё равно чувствовал вину. И что обрез свой... потерял, типа. Позволил украсть. Вот так вот – минутная непродуманность поведения, – а в результате товарищ погиб. Ведь точно гоблины бы не полезли на козырёк, если бы оттуда не Устос только алебардой их сбрасывал, а была бы опасность и картечи с обреза получить... Да, моя, моя вина была, конечно... Как будто поняв это, Толик сказал: – Вот, Серёга только поддержал. Сигнал подал, да и вообще – рядом был. Да ещё – как там? Банкой кто-то кинул? – А, да-да! Что, вот так вот, кто-то банкой с вишнёвым вареньем и кинул? – хмыкнул батя. – С компотом. С вишнёвым компотом, – поправил я. – И больше никто?.. Ничем?.. Только смотрели? – Да. – Вот уроды! – выразил своё отношение Толик. – Уроды, да. Парень за всех бился. Но, по большому счёту, тут не столько количество бы помогло, сколько хотя бы какой огнестрел... Один бы обрез! – и можно было бы на козырёк никого не подпустить! Ох и гад же этот... Что Серёгин обрез спёр. Был бы огнестрел – гопники бы не сунулись. Получается, что он, ворюга этот, косвенно виноват и в смерти Устоса. Вот так вот оно и бывает. Ничего особенного, казалось бы, не сделал – а человек погиб. В жизни всё взаимосвязано... Я тоже дурак. Можно было ствол Серёге оставить. – А кто знал? – То-то и оно. Не ожидали такой резвости, да днём, да в центре города. Видать, окончательный каюк городу приходит. – А ты только понял. Помолчали. – Скольких там Устос на козырьке, получается, покоцал? – Около десяти человек, получается. Точнее – девять. Половина побились, грохнувшись с крыши. Лихо он их... Один вообще без руки. – Я видел. Подумать только – руку отсечь. В бою. Мечом! – Да, средневековье какое-то, – наконец высказал общее ощущение Толик, в трепетных бликах свечи оглядывая оружие и снаряжение на стенах.