Проснулся и некоторое время лежал, прислушиваясь. На улице один голос орал ругательства и угрозы. Ну, этим нас не удивишь... Но было что-то странное. Это были не пьяные вопли компании, это орал кто-то один; и орал целенаправленно. Пришлось встать и выйти на балкон. Через приоткрытые створки балконного окна было слышно хорошо, а ближе я не подходил – дураков нет словить пулю. Через некоторое время, когда остатки сна слетели полностью, я понял, – орал тот самый гопник, с обрезом, старший у гоблинов. Тот, что убил Устоса. Он скрывался под деревьями и распинался вовсю. Самое малое, что он нам обещал, – это сжечь Башню дотла, а нас вые.ать черенком от лопаты, отрезать гениталии и нам же скормить, удалить гланды тем же черенком... В общем, парень усиленно напрягал свою фантазию. Через раз у него звучало ‘крысы’: крысиное отродье, крысы поганые, крысы недобитые, крысиные уроды; и даже ‘крысюки подзаборные’. Очевидно, гоблин считал сравнение с крысами очень оскорбительным. Вот уж никогда я к крысам не питал какого-то отвращения... У нас даже жила крыска, давно, ещё до Графа... Сзади скрипнула дверь, неслышно появился батя. Увидел меня, одобрил: – Да, молодец, к окну не подходи, они может этого только и ждут... Постоял, послушал. Так же неслышно появился Толик, с наганом в руке. – Шмальнуть, что ли? Спать реально мешает! Батя отрицательно помотал головой. Появилась и мама. Тоже постояла, послушала. – Это тот самый, с обрезом! – говорит. – Это мы поняли уже, – говорит Батя, – интересно, на сколько его хватит? Ты поглянь, как распинается! И комендантский час ему пофиг... Сейчас, думаю, распалится, – и стрелять по окнам начнёт, если патронов не жалко. Или камнями кидаться... Толян! – А? – Умеешь на звук стрелять? – Чё тут уметь... Но его не разглядишь, а сам обозначишься. Побъёт стёкла... – Во-во, и я этого больше всего опасаюсь... Стёкла нынче дефицит. Особенно стеклопакеты... И так-то побили столько. Вмешалась мама: -Ну сделайте же что-нибудь! Прогоните его! Или он так и будет всю ночь под окном орать? – Как предлагаешь прогнать? – это батя. – Как нибудь! Вы мужики или что?! Батя скривился, в темноте не было видно, но я понял по тону: – Ты всегда удивительно тонко подберёшь слова. И тонко расставишь приоритеты, кому и чем заниматься. Давай-ка мы как-нибудь сами разберёмся. Мама типа фыркнула, что-то буркнула и пошла из комнаты. В дверях остановилась: – Сергей, ты на балкон не выходи! Мне только и оставалось, что вполголоса пробормотать: – И я тоже как-нибудь сам решу... Гоблин уже совсем распалился и чесал почти только матом. Батя: – Давай-ка отсюда переместимся. В квартиру Устоса, там обзор хороший и всё равно стёкла побиты. И это... ПНВ возьми, у нас штуки три быть должно.