Странно было видеть заросшего до самых бровей бородой кряжистого мужика в мятых серых брюках, сохранивших стрелки, в босоножках и в белой футболке с эмблемой какого-то западного университета на груди. Прикрывал всё это длинный, и, видимо, дорогой синий плащ – это летом-то. И все они были одеты кто во что горазд. Ну, оно и понятно, – поживились в разбитых магазинах и в разграбленных квартирах. Администрация много раз объявляла по местному радио, что борется с мародёрством; что кого-то ловят и даже расстреливают, – но на самом деле патрули не совались вглубь жилых районов, ограничиваясь центральными улицами. А вычислить нежилые квартиры и дома было проще простого – по отсутствию света вечером. – Новая генерация, блин. Нью-бомжи. Не удивлюсь, если от них и хорошим одеколоном пахнет... – батя несколько расслабился, поняв, что нам не предстоит схватка с озверелой обкуренной толпой гоблинов. Это всего лишь бомжики... – Э!! Э, бля!!! Съ..али быстро отсюда нах, быстра-а!!! – высунувшись в окно, во всю мощь лёгких заорал вниз Толик. Дальше произошло непонятное. Вместо того, чтобы броситься врассыпную, бомжики высыпали из-под дома и уставились на наше окно в подъезде, из которого орал Толик. А один, как раз тот, в белой футболке и синем плаще, напротив, сунулся под дом, что-то там поднимая с асфальта. Камень, что ли, ищет?.. – Что не поняли, што ли??? Щас я спущусь, щас я с вами... – тут Толик, недокричав фразу, резко отпрянул за стену, выдохнув нам: – Ложись!!.. И тут же снизу грохотом простучала автоматная очередь. Мы успели отпрянуть от окна, пригнуться и вжаться в стены; несколько пуль ударило в стену дома снаружи, несколько влетели в разбитое окно, наполнив подъезд опасным щёлканьем рикошетов и облачками извёстки и штукатурки, выбитой из стен пулями. – О, ляяя... – только и сказал батя, сидя на полу, – Серый, ты цел?.. Я лежал под подоконником, рядом с батареей, вжимаясь в неё; рядом валялся раздавленный в сутолоке перископ. Такого никто не ожидал. Уж больно неожиданно. Это даже не гоблиновская картечь по окнам, это посерьёзнее будет... Эта очередь в окно – это реально нас... взбодрило... Как говорится, ‘ничто так не бодрит утром, как спросонья удар локтём об угол’. Я, кстати, плюхнулся на пол ещё до крика Толика, инстинктивно. Начинают вырабатываться ‘боевые инстинкты’, что ли?.. Во всём надо находить положительный момент... Снизу раздался хриплый смех и ругательства. Если так можно выразиться, ‘весёлая матерщина’, – бомжары толпились напротив подъезда, показывали на наше окно пальцами и скалили зубы. У одного в руках был ‘калашников’. – Ребята, с вами ничего не случилось?.. – сверху, в щели нашей двери, появилось испуганное мамино лицо. – Ничего. Дверь закрой и не показывайся, пока не скажем. А лучше – уйди в ванную.