’, и вполголоса, в сторону: ‘Хорошо бы опять пришли с патрулём... Ещё пара автоматов нам бы не помешала’. ‘Ещё раз’ – потому что один раз ‘возвращавшаяся’ семейка действительно где-то нашла сговорчивый патруль. Не знаю, как и за что они договорились, но пришедшие офицер и двое солдат полчаса стучали в двери, кидали камешки в окна, и даже один раз выстрелили вверх – чтобы привлечь внимание, очевидно. Но Башня не подавала никаких признаков жизни, и они ушли, вместе с понурыми ‘жильцами’. Тогда у нас ещё не было добытых Толиком автоматов, и мы ещё... Ещё не достаточно ‘впитали’ суть новой парадигмы, чтобы... Сейчас мы наверняка бы уже не отпустили так просто патруль с оружием. Да и патрули давно уже не появлялись в этих районах, только бродили всё более и более обраставшие оружием банды. Пару раз да, угрожали ‘придти с вооружёнными друзьями’ и ‘разнести тут всё!’ Выслушав угрозы, Толик на полном серьёзе предлагал перестрелять этих угрожавших нам папаш, вместе с их женщинами и детьми. Просто так, ‘превентивно’, ибо ‘мало ли что’. Но не дал батя, – и, поорав и поугрожав, они уходили. Приходил ‘Серж’ – тот ‘пухлый кабан’, что жил в нашем же подъезде, ещё до ‘начала’ не расставался с ножом и раскладной пружинной дубинкой, и, как рассказывал контачивший с ним батя, декларировавший концепцию ‘смотаться куда-нибудь и пересидеть в комфорте’. Теперь он вернулся – похудевший, весь какой-то потасканный, со свежей ссадиной на щеке, в изрядно уже потёртой, грязной и местами рваной ‘бойцовской кожаной куртке’, которую он считал непременным признаком состоявшегося мужчины. ‘Отсидеться’, ‘пересидеть’ не удалось... Рассмотрев его в окно, Олег с Толиком посовещались – может, взять его ‘в стаю’? Боец бы нам не помешал... Олег возразил, дав ему чёткую характеристику: ‘Он не боец ни разу. Он – строго себе на уме. В ‘команде’ действовать не хочет и не умеет. Трусоват. Подл. Недалёк. То есть имеет или имел все признаки ‘состоявшегося коммерсанта’, включая прикид и амбиции. Ну, сейчас амбиции спали, наверно, прикид поистрепался, – но внутренняя-то основа осталась та же самая, гниловатая. Не, в сад, в сад...’ Пришлось и ему Толику ‘объяснить’, что тут ему ‘не рады’. Ушёл. Однажды за обедом батя задумчиво сказал ‘А почему, интересно, Васильевна (директор магазина), не приходит и не требует вернуть ‘свои запасы’?.. Она ж нам ‘на ответственное хранение’ много чего оставила. Прожёвывая гречку с тушёнкой, с набитым ртом, Толик сообщил: – Да тут приходил раз кто-то. Какая-то тётка и с ней мужик и парень. Стучали, чего-то хотели. Тебя спрашивали, по имени-отчеству, и Лену. Да, про что-то, ‘оставленное на ответственное хранение’ говорили. Я им сказал, что такие здесь больше не живут, и чтоб катились. Мама ахнула.