Через двое суток жёсткого психологического прессинга Олег сдался и собрал в коробку ‘набор жратвы для этих сволочей, которые один чёрт сдохнут не этой, так следующей зимой!’ СЁСТРЫ – Ир, ты подходи к Башне... Я каждый день выходить не могу, только когда на базар, вот как сейчас, и то все вместе. Одну не выпускает. И ОН выход заминировал. Я так и не разбираюсь в этих их минах... Да и Васильченки сообщат, если я дверь открою. Ты с торца Башни подходи, как стемнеет. С торца обязательно, там, где на окнах решётки зелёные, а изнутри досками забито. Ты там стой, я окликну. Только с двора не заходи, там бабка с верхних этажей следит постоянно. Вечером. Хорошо, Ир? Я что-нибудь придумаю... Лена вышла из павильончика на рынке как раз когда Олег готов уже был войти. – Что долго? Есть там что полезное? – Да нет... Всё как везде. Так... Посмотрела. – А, ну пошли. Что ещё надо-то? Зелень вон там продают, там и по цене нормально, я спрашивал. Пошли, возьмём, да домой. Кстати, заметили, как почему-то совсем мало колхозников стало? Я спрашивал – говорят, сейчас из многих сельхозкоммун просто в город не выпускают – непонятно почему. С чего бы?.. Даже блоки на дорогах. Серый, тебе что надо? – Чё бы здесь такого было, чтоб мне надо? Здесь-то? – Ладно, не ной, найдём тебе пистолет, найдём. Ты прям как Белка нудный стал. Пошли, что ли? – Нудный, нудный... И ничего не нудный... *** Сестру Лена встретила совершенно случайно. Они не виделись и не общались с тех пор, как ещё в начале лета тесть сестры, Иван Макарович, вдруг вывез всех своих, то есть и семьи своих обоих сыновей из Мувска. Он, как и Олег, что-то чувствовал. Два срока ещё в Афгане, советником при командире афганского танкового полка, обострили чуйку военного пенсионера достаточно, чтобы относительно вовремя почувствовать надвигающиеся неприятности. Никому ничего не сказав, он свернул весь бизнес, перевёл все активы в ‘движимое имущество’ и куда-то съехал. Куда, зачем? Лена не знала, перед отъездом ей удалось переговорить с сестрой по телефону совсем кратко. Олег догадывался почему’, но не ‘куда’ – но молчал, с Макаровичем у него были реально неприязнённые отношения. Он считал его хотя и прошаренным воякой, уважал как запасливого хомяка, но презирал как человека, крайне ‘неопрятного’ в коммерческих и дружеских отношениях, проще говоря – считал его жлобом и корыстной сволочью. Несколько совместных коммерческих операций с новоявленным родственником, свёкром сестры жены, ещё в 90-х, наглядно показали, что тот не только не держит слово, но и прямо всегда норовит любое дело обратить к чисто своей, узкокорыстной выгоде.