Таков он был, Иван Макарович со своей семьёй, – сыновья не отставали от отца; сестра жены вошла в эту семью, и поначалу её рубило такое отношение – как к людям ‘вне семьи’, так и внутри семьи, – но постепенно она вошла в колею, адаптировалась... Стала там своей. Окончательный разрыв отношений с ними произошёл после того, как обстоятельства заставили продавать квартиру в военном городке, которая досталась Олегу и Лене ‘в наследство’ после отъезда на Урал отца сестёр. Олег к тому времени уже купил хорошую квартиру в Башне, в Мувске; сестра Лены тоже уже жила в своей квартире – в военном городке; подарке сыну (сыну! Не семье сына! – он был очень предусмотрителен!) от Ивана Макаровича. При разделе квартиры Ирина повела себя настолько по-скотски, что Олег был не то что поражён – он был в ужасе: как так можно вести дела даже не между родственниками, а и просто между вменяемыми людьми??.. Он был порясён. Но квартира была записана на Лену, и – он отдавал себе потом отчёт, – он, очень любя в то время свою жену, дал слабину; да и деньги были нужны срочно и любой ценой, – и Лену ‘бывалые коммерсанты’ – ‘Макаровичи’ в итоге провели как деревенскую дурочку, вне всякого закона оттяпав в свою пользу ровно половину стоимости, включая стоимость двух полноценных ремонтов, собственноручно выполненных Олегом. Дело было не в деньгах – и до, и после Олегу приходилось терять в коммерческих операциях суммы не в пример большие, – дело было в подходе к делу, в отношениях, в делёжке; в том, как это было сделано. И это – такие отношения, – потрясли его; и он раз и навсегда, в тяжёлом разговоре с обеими сёстрами, в последнем разговоре, в котором он ещё общался с Ирой, объявил что ей, Ирине, теперь вход к ним в дом воспрещён. Навсегда. Навечно. Да, была масса возражений: от ‘Ты не можешь, она моя сестра!’ до ‘Ты не имеешь права, эта квартира записана на Лену!’. Жена была на стороне младшей сестры, а та беззастенчиво ‘рвала на себя’... Эта история внесла очередную, серьёзную трещину в отношения Олега с женой, но тут он был непреклонен. ‘- Не имею права? – вы не имели права делить квартиру так, как делили. Твоя сестра? – встречайся с ней где угодно, но не в моём доме! Ах, и ‘твой дом тоже?’ А мне плевать! Как тебе было плевать на мою долю в той квартире, и что на моей стороне закон. Да, это последнее моё слово. Что сделаю, ‘если?..’ Спущу с лестницы. Невзирая на последствия. Так что если есть желание посетить сестрёнку в Башне – пусть сразу приходит с нарядом милиции, – будет весело... Да, я сказал – невзирая на последствия!’ Давление было сильным, но, зная мужа, Лена вынуждена была отступить. В некоторых вопросах он был непоколебим; иногда его можно было ‘свалить, но не сдвинуть’.