Олег и Сергей пытаются выжить в условиях, когда реальность подвергается сомнению. Поиск прохода в соседнюю квартиру открывает новые грани существования и теории о множественности реальностей. Возникает конфликт между желанием реализовать идеи и пограничными границами восприятия.
Которых, надо сказать, мы тут, в зале и видим – наиболее ярких представителей... Я проследил за его взглядом, и увидел, что да – так и есть, нашла-таки рыжая себе приключений: из-за стола кавказцев, где сейчас сидели только четверо развесёлых джигитов, встал и направился к ней крепенький такой не то парень, не то мужик – у них, у южан, по густо заросшей щетиной физиономии возраст определить сложно. Молодцевато расправив грудь под чёрной водолазкой, подбадриваемый гыканьем своих друзей, он уже подходил к девчонке. Она сидела. Он подошёл к ней сзади, и нахально погладил её по роскошной рыжей шевелюре. Та от неожиданности дёрнулась и с изумлением обернулась. Осклабившись всей своей заросшей физиономией, кавказец что-то стал ей говорить, время от времени показывая в сторону столика с кунаками. – Брателло... – вдруг произнёс Толик, – Знаешь... – Знаю, Толя, знаю. Я очень хорошо тебя знаю! – не дав ему закончить, сказал батя, – Нет! Теперь мы все втроём внимательно следили за происходящим, впрочем, как и добрых две трети посетителей ресторана: мужчины – стыдливо-угрюмо, женщины – с плохо скрываемым злорадством. Теперь, ухватив рыжую за руку повыше локтя, кавказец нахально тащил её из-за стола в направлении к своим весёлым друзьям. В натуре – добыча, да и только! Сидевшие за тем же столом и только что разговаривавшие с рыжей два бизнесменистого вида мужчины вдруг потеряли к ней интерес и стали усиленно что-то кушать, не поднимая взглядов от тарелок. Упал стул... – Олег... – голос Толик стал просительным, – Это ж себя не уважать... – Ты определись сначала, что для тебя важнее, – ‘себя уважать’ или... – батя не нашёл слова, пожевал губами, и снова: – Я вот себя давно не уважаю, во всяком случае в общепринятом понимании... – Не, Олег, я так не могу... – Можешь, можешь... Девчонка негромко вскрикнула – тащивший её кавказец сделал ей больно, – но всем было, казалось, наплевать, – внезапно почти весь зал усиленно заработал челюстями, откусывая, пережёвывая, наливая и выпивая, не поднимая голов от тарелок и, казалось, совсем не замечая происходящее в центре зала. – Вечер престаёт быть томным... – это батя, – Вот чё бы нам раньше-то не уйти?.. – ‘И лечь спать, ага? В соседней комнате с бывшей женой, которая перестала видеть в тебе мужчину?’ – язвительным шепотком произнёс кто-то в голове у Олега. Он закрутил головой – кто? Брат и сын сидели молча, пристально следя за происходящим с рыжей девчонкой.