Только встраиваться. В социум, хе. Во власть. А власть здесь — я. Мы. А условие «встраивания»… ну, ты понял! — староста кивнул на шевелящегося и булькающего горлом что-то Рому, которого, отставив в сторону ружьё, уже принялся обыскивать Хронов.
— Ты ж юрист! Не по уголовному праву, не? Общался с… с «контингентом»? В любом случае должен знать, что есть такое понятие как «прописка». Ну? А ты что, «над схваткой» собирался оставаться, что ли??
— Полагаю, в случае разбирательства, этот эпизод можно квалифицировать как… как действие под давлением… как принуждение… — он размышлял. Непроизвольно поправил рубашку над поясом, где вытарчивала рукоятка пистолета.
— Ага-ага. Как «крайнюю необходимость», гы! — хихикнул староста, — Дурак ты, Веня, хоть и юрист. Коллегию присяжных перед собой видишь? Нет? Не будет больше присяжных. Мы теперь сами себе и суд, и присяжные. Хочешь вон, Громосеева, как приедет, спроси. Все, так сказать, полномочия. У него. Судить и миловать. Официально. Как у модератора ранее на каком-нибудь ресурсе, хы! Ну и… чо-то давно его не видно! Зовём, звоним… ну, будем считать, что часть его полномочий мы временно у него позаимствовали. Для пользы дела. И «забанили» этого субъекта! Он не узнает, а стало быть и в претензии не будет. И эта… ерунду всякую не думай. Я ведь знаю, знаю твои адвокатские мысли-то. Что — пострелять тут нас, и вообще никто не узнает?.. Эх, Веня… Глупости. С нами ты теперь. С нами. Насовсем.
Юрист не отвечал, но и не уходил.
— Ну чо, дорежешь его?
— А, ну смотри, как знаешь. Погодь нас, сейчас мы… Подожди вон. С Мэгги, за домом. Сейчас мы, с Витькой…
Рома уже почти не дышал; только время от времени в груди что-то всхрапывало, грудь судорожно поднималась, и потом медленно, короткими толчками опускалась. Глаза у него были теперь зажмурены, на лице написано страдание.
Хронов уже обыскал его; разрезав пряжку, стащил с его талии широкий матерчатый, весь теперь измазанный кровью, и в одном месте даже пробитый пулей, пояс со множеством кармашков.
— Гляди, это… Борис Андреич! Как ты и говорил — золото! Вы, то есть.
— Ну так… — староста принял у него из рук тяжёленький пояс, взвесил его на руке, довольно улыбнулся.
— Хы, не помогло от пули-та! — Витька ткнул пальцем в окровавленную дырку.
— …это хорошо, это хорошо! Куда ж по нынешним временам атаману да без золотого запасу! А здесь много! Богатый Буратина. Был. Только дурак.
